Трон Знания. Книга 3

Взглянув на куль, прислонённый к лежанке, Малика усмехнулась: в нём соль, а не песок — повезло несказанно. С седьмой попытки удалось зачерпнуть из ведра воды: пальцы не хотели сгибаться, и кружка выскальзывала из рук. Свалив мешок и усевшись сверху, подставила кружку под тончайшую струйку соли. Прошёл час, может, два, пока получился крепкий раствор. Зубами она разорвала подол платья и, обработав раны раствором, обмотала кисти рук красными шёлковыми лентами. В изнеможении рухнула на доски и провалилась в чёрную яму.

Разбудил её чей-то взгляд. Малика села. Пошевелила онемевшими пальцами. Чувствительность вернулась с тысячами иголок. Это хорошо…

— Днём ты должна искупать грехи, — сказал Брат, стоя на пороге. — Спать будешь ночью.

— У меня нет грехов, — ответила она, осторожно сгибая пальцы. Покалывание сменилось жжением. Это тоже хорошо…

— Ты должна…

— Принять горячую ванну, переодеться в чистую одежду, сходить к лекарю, а потом лечь в тёплую постель. Это всё, что я должна.

— Вытащи мешок из кельи.

— Он мне не мешает.

— Возьми мешок!

— Как? — Малика вытянула руки.

Брат мазнул взглядом по лентам, пропитанным кровью:

— Зубами.

Малика подошла к нему:

— Где у вас ванная комната?

— Здесь нет ванной.

— А туалет?

— По коридору направо. Но ходить ты можешь, только таская за собой свои грехи.

Малика оглянулась на куль:

— Не понимаю, когда я успела столько нагрешить? — Вновь перевела взгляд на Брата. — Пропусти.

— Возьмёшь мешок, пропущу.

— Тогда мне придётся сделать свои дела прямо здесь.

— Первый и последний раз, — сказал Брат и посторонился.

Туалет находился за дверями с решётчатым оконцем. Малика стояла на пороге и не могла заставить себя войти в провонявшую испражнениями клетушку. В полумраке просматривался деревянный настил с вырезанными дырами. На полу блестела то ли глина, то ли грязь. На это можно было закрыть глаза, если бы не босые ноги. Малику привели в подземелье сразу после собрания Избранных. Спускаясь по лестнице из белого камня, она не предполагала, где окажется.

— Заходи, — прозвучал за спиной голос Брата.

— Там грязно.

— Не грязнее, чем в твоей грешной душе.

Малика обернулась:

— Однажды со мной захотел поговорить больной человек. Он согрешил и хотел покаяться. В его посёлке духовного отца не было. И в соседнем тоже не было. Человек не мог оставить слепую жену одну с детьми и уйти далеко от дома.