Трон Знания. Книга 3

Если он на ней сидит, значит, его действия в той или иной степени были противоправны.

Эйра кивнула и обратилась к Адэру на тезе:

— Ваше величество, я могу вас пригласить на заседание суда?

— Я принимаю ваше приглашение.

Ассиз потёр ямку на подбородке:

— Если не секрет, куда вы поедете?

— Ещё не решила. Кстати, вы едете с нами, — ответила Эйра и, к великой радости советников, до конца заседания не произнесла ни слова.

Вечером Адэр пришёл к ней в кабинет. В комнате поменяли обстановку, но беспорядок никуда не исчез.

— Ты говорила, что знаешь языки древних народов и слот. Когда ты успела выучить тез, тикур и шер?

Эйра подняла голову:

— Я всегда их знала, только не догадывалась. Начала общаться с вами на рóса и вспомнила. Я вспомнила языки всех народов Грасс-Дэмора.

Адэр пожал плечами:

— Не знаю. Скорее нет, чем да.

— А меня пугает.

Адэр подошёл к окну. Засунув руки в карманы, качнулся с пятки на носок:

— Я тоже знаю девять языков. Нет, теперь одиннадцать. Человеческие возможности безграничны.

— Вы учили их?

— Да, Эйра, учил. Причём преподаватели говорили, что у меня отвратительная память.

— А я не учила, — сказала она тихо и вновь уткнулась в записные книжки.

Адэр постоял, глядя на отражение Эйры в окне, и вышел из кабинета.

~ 26 ~

Под кожаными сапогами хрустел снег, ветер развевал полы пальто из кашемира. Судья придерживал за козырёк норковую шапку и не чувствовал окоченевших пальцев — перчатки остались лежать на столике в прихожей. В спешке он не взял очки, которые носил для солидности, и забыл трость: она делала походку импозантной. И не удивительно — за завтраком слуга сообщил ошеломительную новость: в город приехал правитель, а вместе с ним пожаловал советник по вопросам правосудия.

Шагая по безлюдной улице, судья тешил себя надеждой, что нежданные гости оказались в паршивеньком городке проездом и что сегодняшний день, как любой другой, пройдёт тихо и спокойно. Может, советник заглянет на часок, для галочки полистает судебные решения, для проформы задаст несколько вопросов и уедет. Но на душе почему-то было тревожно. Во рту появилась неприятная горечь, и закололо в боку.