Свита падших богов: путь в Тир

– И вот мне повезло, мы попали под дождь арнума, он дал мне силы, он возродил меня! И что же? Я все равно привязан к этому… истукану! Я не могу уйти от него. Я ничего не могу с этим поделать!

– Ты же сказал, что тебе поможет твой друг.

– Не собирался он мне помогать! Да, я ошибся. Тебя хотели выпотрошить, а меня…

Азрик упрямо наклонил голову.

– Все равно. Значит ты бросишь меня и предашь, если кто-то пообещает тебя освободить. Так?

Папсуккаль склонил голову.

– Я не думаю, что это вообще возможно. А в качестве носителя ты меня вполне устраиваешь.

– Я не верю тебе!

– И что мне сделать, чтобы ты поверил?

– Поклянись!

– Боги не клянутся перед людьми.

– Значит ты будешь первым! Откуда я знаю, может ты выясняешь, где я, и стоит мне выйти, как меня схватят.

Ответом ему было только покачивание головы.

– Я не предам тебя, Азрик, – сказал Папсуккаль. – Я не клянусь тебе, потому что эта клятва не будет иметь никакого значения. Боги не клянутся людям. Но я обещаю тебе, что не сделаю тебе ничего плохого.

Азрику очень хотелось расколотить статуэтку об стену и никогда больше не видеть Папса. Но вместо этого он убрал ее обратно в мешок.

Снаружи послышался веселый голос.

– Я тебе скажу, ну и переполох тут, неужели из-за тебя? Давно такого не видел. Ничего, я знаю здесь пару тропок, по которым мы мигом от них удерем!

Они ушли по тропе, которую великан называл Козьей Задницей. Она начиналась с задов одного из домов, перебегала по шаткому мостику через глубокий овраг с текущим по дну ручьем и ныряла в глубокую расселину, по которой резво уходила вверх и вбок.

Чеснаб – так звали его нового знакомого – часть пути нес мальчика на руках, причем создавалось впечатление, что это ему вовсе не стоило никаких усилий. Тем не менее, Азрик старался идти сам – так было, в том числе, гораздо удобнее слушать.

Чеснаб говорил много и охотно, обильно перемежая рассказ фразами «скажу я тебе» и «если хочешь сказать».

– В день получалось немало, – рассказывал он, – никто не мог собрать больше. И нырял я глубже других. Кроме меня столь же удачлив был еще один критянин, Галлен, ох и сильный, я тебе скажу, он был! Грудь – как бочка.Когда вдыхал – людям в лодке воздуха не хватало.