Свита падших богов: путь в Тир

Под конец Пульций поинтересовался, сообщали ли они в ближайшую коллегию, на что Арнидам сказал, что несколько дней они в надежде, что все вернется на круги своя само собой, ничего никому не сообщали, но сейчас посылают в Дамаск гонца с подробным описанием произошедшего. Эта новость Пульция порадовала. Он прошел к этому гонцу, представился, сказав, что является секретарем члена коллегии Аполлинора, гарантирует его внимание и помощь, и передал для него письмо.

* * *

До вечера из дома никто не выходил, кроме одного старого раба.

Он отлучался ненадолго, видимо на базар, так как возвратился с парой битком набитых корзин. Еще приходила прачка, но скорее поговорить, так как вышла ни с чем. Больше никто, по выражению Долговязого, носа из дома не высовывал.

Чернозубый до вечера сидел и пил пиво. Глаза у него становились красными, сам он дышал тяжело, голос становился тише – вся его шайка старалась лишний раз не попадаться ему на глаза. Кто-то пытался отоспаться, кто-то играл в камни, в общем, занимали себя кто как мог.

Вернулся Пульций, рассказал Чернозубому все, что услышал. Тот только кивнул.

Наконец стемнело. Чернозубый, ни слова не говоря, встал, вынул из мешка длинный кинжал и спрятал его под одежду. Это послужило сигналом – вооружились все, кроме Пульция. У того просто ничего не было.

Улица была темна – только в отдалении горели смоляные бочки. Старик загодя опустил ставни, ни искорки света не проникало из дома наружу. Чернозубый постоял перед домом, потом швырнул арцет.

Тот прокатился и указал на дом.

Долговязый и Веревка подошли к стене. Веревка присел, Долговязый наступил ему на спину и легко вскарабкался на стену, будучи на самом верху протянул руку – Веревка схватился за нее и, в свою очередь, оказался наверху. Немного повозившись, они спрыгнули вниз. Через несколько минут распахнулась входная дверь, из нее выглянул Долговязый, махнул рукой. Все вошли.

– Старик в комнате налево, с ним Веревка, – тихо сказал Долговязый.

Чернозубый махнул рукой.

Трое сорвались и побежали по лестнице вверх, остальные рассыпались по первому этажу. Пульций, переминаясь с ноги на ногу, стоял на месте, тоскливо озираясь.

Через несколько минут все снова собрались внизу. Дом был пуст, кроме старика никого в нем не было.

Глаза Чернозубого налились кровью.

– Как тебя зовут? – спросил он старика.

– Гурр, – спокойно ответил тот. Его лоб рассекала рана, это постарался Веревка при их первой встрече.