Свита падших богов: путь в Тир

А сегодня с утра в храме Мелькарта – то огонь потухнет, то жрец вдруг голос потеряет, то еще что-то. Народ волнуется…

– Когда, говоришь, храм Юпитера сгорел? – спросил Чернозубый.

– Пять дней назад, – отрапортовал Долговязый.

– Понятно… а что малец?

– Живет он в доме на Западной стороне. Дом большой, но на стену забраться можно, я все осмотрел. Сейчас там трое – двое слуг и он. Но тут вот какое дело…

– Чего еще?

– Купец, у которого он живет, это Энимилки. Сын Азимилки.

Воцарилось молчание, которое, повернувшись к Пульцию, прервал Чернозубый.

– Простой, говорите, пастушок из куртиев? И живет сейчас в доме одного из богатейших людей Сирии?

– Не просто живет! – поддакнул Долговязый. – Живет как хозяин! Я там с одной женщиной поговорил, она им стирает белье. Говорит, они баню вместе с хозяином принимали. И с Зумой… – Долговязый многозначительно замолчал.

– И Зума здесь, – пробормотал Чернозубый. – То-то мне один из всадников показался знакомым. – Он снова обратился к Пульцию.

Пульций то краснел, то бледнел. Ответил срывающимся голосом.

– Откуда мне знать? Ты же все видел! Он из куртиев, их стоянку мы разорили. Там узнали, кто он и как зовут. Оттуда шли за ним.

– Я так думаю, – веско сказал Веревка, – что перепутали мы. Арцет не работает, а сюда мы кинулись только потому, что нам о том Казз напел. А почему он напел – потому, что от нас хотел избавиться. Понятно же.

– А где наш малец?

– Бродит где-то по холмам.

– Арцет почти работает, – ломая руки почти простонал Пульций. – Вы же видели! Сначала круг, а сейчас почти прямо!

Чернозубый вытащил шарик. Бросали его несколько раз, в разные стороны – он катился в одну, правда, по довольно извилистой траектории.

– На дом показывает? – спросил Чернозубый.

Долговязый пожал плечами.

– Ну, в общем и целом можно сказать – да, на этот самый дом.

Веревка упорствовал.

– Вы сами можете поверить в историю Казза? Что купец просто взял и одарил первого попавшегося бродягу?

– Ну, мало ли… может, он его околдовал?

– А чего он нас тогда не околдовал сразу?

Чернозубый задумался.

– Ты к чему вообще ведешь?

– Надо ж понять… если мы сейчас заберемся в дом Энимилки и Зума про то узнает – нас же он со света сживет!

Чернозубый крепко задумался, потом повернулся к Пульцию.

– Что скажешь, секретарь? Надо твоего жреца вызывать!

– Не надо никого вызывать, – плачущим голосом сказал Пульций.