Орней. Книга I. Звезда Странника

Он внимательно оглядел замок и щеколду — нечего и пытаться выбраться самостоятельно! - затем с тоской посмотрел на светлое пятно люка, ведущего на палубу.

После обеда в трюм спустился капитан, удовлетворенно хмыкая, оглядел Брикасса.

- Джузе сказал мне, что ты оправился. Что же, ты решил?

- Да, - Арно пришлось призвать все свое самообладание, чтобы голос звучал ровно и уверенно. - Я признаю власть твоего бога.

- Рад, что не ошибся в тебе, Альсахр. Хотя некоторые сомнения у меня были - такие, как ты, обычно упорствуют до конца.

- Ты сам сказал, что нет ничего, что осталось бы у меня за спиной, - равнодушно ответил Арно, пожимая плечами.

- Это так. Но только Сейд Тахрир читает истину в сердцах смертных. Для каждого у Него — свой лик. Кто слаб — идет дорогой страха и боли. А храброму воздается по силе его. Как знать, какая дорога выпадет тебе. Однако до обряда тебе придется терпеть неудобства, - Эль-Сауф обвел рукой клетку. - Я велю кормить тебя наравне с моими людьми.

Сахрнеец ушел, а Арно опустился на пол и обхватил голову руками.

Стыд и отчаяние мешались в душе. Не было ли достойнее отказаться и принять свою судьбу? Чтобы пробраться в шлюпку, нужно чудо, сравнимое с деяниями Странника, который сделал бы их невидимыми или послал слепоту пиратам. Он перебирал и тут же отметал другие способы побега. И все же не хотел сдаваться.

Из размышлений его вывел резкий звук: наверху хлопнул парус; шебека дала крен, затем еще раз. Судя по всему, надвигалась непогода.

Рабов на помпах сменили. Надсмотрщик Ломейни подошел к заболевшему, ткнул в бок носком сапога.

Тот даже не пошевелился. Бранясь по-сахрейнски, Ломейни увел оставшихся шестерых.

Микеле молча вытянулся на соломе. Арно также не стал заговаривать с ним, а принялся исподволь изучать русоволосого раба. Северянин, про которого говорил Джузе. В полумраке вырисовывалось скуластое лицо, неровный рубец на лбу и впалые щеки, покрытые щетиной. В отличии от покорного и безразличного выражения в глазах других рабов, этот смотрел с угрюмым вызовом.

Возможно, его захватили недавно или сила духа позволяла ему стойко сносить тяготы рабства.

К вечеру волнение моря усилилось, а ночью разразился шторм. Волны яростно обрушивались на корабль; в трюм, несмотря на задраенный люк, стекала вода. Сквозь свист ветра и скрип такелажа доносились обрывки команд. Арно сидел, вжавшись спиной в борт, рядом со шпангоутом. В соседней клетке кто-то всхлипывал и бормотал неразборчивый речитатив, да изредка стонал умирающий.