Орней. Книга I. Звезда Странника

Вскоре на поляне возле ручья разгорились костерки. Мушкеты составили пирамидой, причем Стерен придирчиво осмотрел оружие, не попала ли влага внутрь, и упаси Странник, не подмочил ли кто заряды. На сооруженных из веток распялках сохли башмаки и куртки из буйволиной кожи.

Оденар снял перевязь и, вытащив из ножен шпагу, тщательно протер клинок мягкой тряпицей. Затем стянул куртку и тоже пристроил ее на распялку. Рубаха высохнет и так.

Ап Бенодет вместе с пожилым капралом «Молний» по имени Лорент осмотрели копыта лошадей, затем Лорент и восемь всадников, вооружившись карабинами и прихватив припасы, отправились назад, на дорогу.

Остальные солдаты блаженно растягивались на траве, жуя сухари, благо что в воде теперь не было недостатка. Кристально чистая, холодная — Оденару казалось, что вкуснее этой воды ему в жизни пить не доводилось. Кое-кто из его людей, и вовсе сбросил штаны и рубаху и полез в ручей, сопровождаемый подначиваниями товарищей. Вездесущий сержант, бывший благодаря своему опыту кем-то вроде лекаря роты, менял немногим раненым повязки, и мирная обыденность притупляла тревогу и горечь.

Неплохо было бы поспать, но такой роскоши капитан позволить себе не мог. Поэтому, расправившись со своей порцией сухарей, он присел возле ручья и плеснул водой в лицо, прогоняя сон. По его прикидкам они одолели около пяти лиг. Если слова старика правдивы, то в лучшем случае это четверть пути, и идти им еще несколько дней. Сегодня они еще обойдутся сухарями, но без обоза и возможности разжиться съестным будет туго.

— Стерен! — подозвал он сержанта. — Заночуем здесь. Утром я видел зайца, наверняка и другая дичь водится. Выбери самых метких и опытных и на закате отправляйся на охоту.

— Есть, сьер капитан.

Сержант поклонился и отошел. Вскоре донесся его зычный голос, отдающий распоряжения. Оденар оглядел стоянку и заметил, что и ап Бенодет не спешит отдыхать. Постояв возле ручья, теньент зашагал вверх по течению. Оденар проводил его хмурым взглядом: хоть лес и выглядит безопасным, не стоило бродить по нему в одиночку.

Он посидел еще немного, затем встал и пошел следом. Русло ручья круто изгибалось, и стоянку закрыли прибрежные заросли. Впереди послышался плеск. Несколько удивленный такой стыдливостью теньента, Раймон, бесшумно — скорее, по укоренившейся за годы войны привычке, чем намеренно, — пробрался через кустарник и застыл на месте, ошарашено уставясь на то, что открылось его взгляду.