Орней. Книга I. Звезда Странника

***

Вероятно, дона Эриния ждала ее в главном зале или в Девичьей гостиной — личных комнатах Лары, однако девушка, пройдя по галерее, повернула в противоположную сторону и спустилась по боковой лестнице, ведущей в старую часть парка. Пинии и эттрурские кедры давали густую тень. Лара остановилась под пышными кронами и вдохнула смолистый аромат, особенно сильный в преддверии вечера. В голове не укладывалось, что самое большее через пару месяцев она уедет из Джинеры, и скорее всего — никогда не вернется назад.

Души северян суровы и грубы.

.. Жених представлялся ей похожим на воителя с фрески храма, где изображалось одно из сражений эпохи Тьмы: мужчина огромного роста, с развевающимся светлыми волосами и глазами цвета льда беспощадно разил мечом жалких демонов.

«И прилетит он на ужасном драконе, который пожрет бедную деву, - абсурдность возникшего образа рассмешила Лару. - Чего я печалюсь? Уж точно, северянину не сравниться в холодности с доной Эринией».

Почему она решила, что никогда больше не приедет в Джинеру? Ноорнцы — не сыны пустыни, и дают своим женам куда большую свободу, чем то принято даже в Этррури.

К тому же Альби не так уж и далеко, и природа там мало отличается от здешней.

Ей жаль расставаться с отцом, но ни со сводными братьями, ни с мачехой нет никакой душевной близости.

А любовь, то сердечное томление, о котором шептались девушки на устраиваемых отцом приемах? Их признания будоражили, но Лара не могла бы похвастать, что ее сердце хоть раз дрогнуло при виде юношей, являющихся предметом обожания и жарких споров.

Лишь однажды, мимолетная встреча посреди шумной улицы, лицо, мелькнувшее и растворившееся в толпе, ставшее миражом... Какой вздор. И не пристало дочери дука помнить об таком.

Она уселась на покрытый слоем опавшей хвои пригорок. Неумолчный цокот цикад успокаивал. В сгущающихся сумерках возникла тень, блеснули два золотых топаза. Лара протянула руку и послала мысленный зов, как когда-то учила мать. Она плохо помнила лицо матери, остался лишь светящийся ореол и ощущение безграничной любви, да умение ладить с животными, особенно — кошками.

Крупный черный кот бесшумно подошел, щуря глаза, боднул лобастой головой руку. Лара почесала его меж ушей. Полудикий крысолов, неведомо как пробирающийся в дворцовый парк. Она совершенно не боялась его, а он ни разу, даже играя, не оцарапал ее. В самом ли деле мать передала ей свой дар – а вернее – свое проклятие?

Однажды Лара услышала брошенное ей вслед с боязливой неприязнью – «порченная».