Повелитель кошек

Все очень просто, верно, Лэйрдганатх?

- И все-таки странно, что я научился понимать тебя, Уитанни. Только скажи мне, что означало слово «ллеу», которым ты всегда меня называла.

- «Ллеу»? – Я услышал, как Уитанни фыркнула. – «Ллеу» значит «мальчик». Человеческое дитя.

- Знаешь, я чувствую себя намного лучше.

- Поспи, а я побуду с тобой. Тебе теплее?

- Да, меня больше не знобит. Ты согрела меня. И лицо и руки вроде меньше болят.

- Это действует сок лигрох. Ты исцелишься, и мы продолжим наши странствия. Ты ведь хочешь отправиться в новую дорогу?

- Конечно.

Мне надо найти отца и… Веронику, - меня будто что-то кольнуло в сердце. – Надо покончить с этим кошмаром. Только ты не бросай меня, Уитанни, пожайлуста!

- Никогда, Лэйрдганатх.

- Ты обещаешь? В моем мире кошки очень непостоянны, - тут я запнулся, понимая, что сказал совершенную глупость. Но Уитанни только добродушно фыркнула.

- Кошки во всех мирах одинаковые, как и женщины, - сказала она. – И ты нас совсем не знаешь.

- Нет, Уитанни. Теперь знаю.

И счастлив, что могу это сказать.

Эпилог

Наверное, это был только сон. Страшный, и в то же время счастливый. Потому что когда я очнулся по-настоящему и понял, что жив, не было ни ужасной боли, ни жестокого озноба.

Я лежал на большой каменной плите у самой топи, мой посох, которым я уничтожил вампира, был рядом со мной. Я поднес к глазам свои руки, ожидая увидеть страшные увечья от мороза и огня – и ничего не увидел, даже шрамов на них не было.

Радость человека, почти умершего и чудесным образом воскресшего, обрушилась на меня, как ледяной водопад, перехватила дыхание.

- Уитанни! – позвал я. – Где ты, Уитанни?

- Уарр! – Серебристая тень легко перемахнула через топь, сверкнула золотистыми глазами в полумраке и приблизилась ко мне. Я провел рукой по ее шелковистой шерсти, и мне ужасно захотелось обнять это чудесное существо, прижать к своему сердцу, и не отпускать долго-долго. Что я немедленно и сделал.

- Я в порядке, Уитанни, - сказал я, поднимаясь на ноги.

– Давай продолжим путь.

За топью виднелась вырубленная в скале неровная лестница, и, ступив на нее, я увидел над головой далекий солнечный свет. Когда мы выбрались из проклятых катакомб, едва не ставших нашей могилой, я, не в силах совладать с накатившими на меня чувствами, растянулся на земле и долго лежал, подставив лицо лучам теплого осеннего солнца, поднимавшегося над горизонтом.

- Ллеу мьяффраур буамм, - услышал я.