Последушка

«Человек – царь зверей!» — говорили они гордо, а животных стали они величать своими меньшими братьями. Теперь стали они прикрывать свои тела, кто травкой да листочками, а кто и мародерствовал, братьев меньших убивал, да из шкурки себе вторую кожу выделывал. Людей, понимающих, язык животных, стали называть колдунами и мошенниками, их боялись, хотя и приглашали на совет, но многих просто изгоняли.

Потом вдруг способность понимать всех живых существ была людьми утрачена, теперь один человек мог понимать только один язык, например, язык птиц, а то и вовсе только воробьев понимал али соек, а остальные языки не разбирал.

Но и таких людей, становилось все меньше и меньше. Дошло до того, что совсем не стало змеевиц. Почему-то дар понимать язык змей последние несколько сотен лет доставался только женщинам. Двуногие окрестили их ведьмами и стали сжигать на кострах. Сколько слез пролили змеи над своими сестрами. И вот теперь все змеи собрались здесь у векового дуба в день летнего равноденствия и молили Велибога послать им змеевицу.

***

Бабка стояла около калитки уткнув руки в боки. Это была невысокая женщина с согнутой спиной и морщинистым лицом, на котором отражались годы трудов и забот. Её глаза, глубокие и проницательные, казалось, могли видеть насквозь. Вот и теперь она с внимательно смотрела на подбегающую к ней внучку.

— Ну, наконец-то, уж думала, не дождусь, когда ты догадаешься ко мне прийти, —проворчала она, — поздновато же до тебя дошло.

— Бабанька, помоги, — Степанида схватилась за калитку, — помоги, я, кажется, рожаю.

— Конечно, рожаешь, — сердито ответила старуха, — я давно уже знаю, что ты брюхатая.

— Кто брюхатый? — подбежавший Фрол ошарашенно глядел то на Степанидину бабку, то на Степаниду.

— Кто, кто? Дед Пихто, — бабка так зыркнула на Фрола, что тот аж язык прикусил. — Жене вон своей в хату помоги пройти да на стол уложи, а сам за водой беги.

Тут до Фрола дошло.

— Ах, ты любушка моя, вот подарочек-то нам на старости лет.

Это ж как так? — на лице мужчины блуждала счастливая улыбка.

Степанида раскраснелась и хотела, было, потупить очи, но приступ боли заставил её согнуться пополам. Видя, что жене сейчас не до его причитаний, мужчина подхватил её на руки и понёс в хату, где удобно уложил на стол. Он хотел было немного задержаться, но старуха, вошедшая в горницу за ним следом, прикрикнула:

— За водой беги, охламон. Потом друг на друга любоваться будете.