Последушка

Анатолий Михайлович, осмотрев таинственного страдальца, как его называли в городе, пришёл к выводу, что у того сотрясение мозга.

— Где же он так у вас приложился, — спросил доктор у управляющего, обрабатывая рану на голове специальным раствором.

Молодой человек лежал в глубоком забытьи и никак не реагировал на прикосновения.

Тот развел руками:

— Не углядели, сударь, не углядели. Молодой барин, он ведь везде ходил самостоятельно, надзору не признавал, вот и упал где-то неудачно.

— Да похоже не упал, — проговорил Анатолий Михайлович, внимательно глядя на Ивана Тимофеевича.

По лицу управляющего было не понятно, о чем тот думает. Смотрел он прямо, глаз не отводил.

«Врет ведь, шельма, — думал доктор, —Врет и не краснеет. Проклятая усадьба, быстрее бы уехать домой».

— Ну что скажете, уважаемый Анатолий Михайлович, — спросила врача Елена Сергеевна, когда тот вернулся в гостиную. Она уже вполне оправилась от прежних злых настроений и была полна заботы о сыне. — Пришел ли в себя Илья Александрович?

— Боюсь, сударыня, что Илья Александрович пострадал сильнее чем, кажется на первый взгляд.

— Что Вы говорите? И что же нам делать? — в голосе Елены Сергеевны послышалось раздражение, она рассчитывала, что доктор приведет в чувство её сыночка.

— Ждать, сударыня, ждать и молиться. Организм молодой, выкарабкается барин, поправится скоро, — ответил доктор, пятясь к выходу. — Сотрясение у него сильное, может так в забытьи несколько дней пролежать. Покой ему нужен. Только покой. Ну я, сударыня, пожалуй, откланяюсь.

— Как же, Анатолий Михайлович, Вы со мной не отужинаете? Стол накрыт для Вас. Мне самой-то и кусок в горло не полезет.

— Ну что Вы, Елена Сергеевна, не стоило так утруждаться ради меня, в городе меня ещё ждут дела! – Анатолий Михайлович не терял надежды убраться из этой усадьбы, но Елена Сергеевна взяла его под ручку и повела к столу.

Она так давно не принимала из гостей, что визит доктора сейчас показался ей глотком свежего возраста. Она поняла, что очень устала бояться за сына.

Анатолий Михайлович за столом еле притронулся к еде, он думал только об одном, о том, когда его мучения закончатся. А вот хозяйка, несмотря на разговоры про плохой аппетит, уплетала ужин за обе щеки, стараясь при этом вести светскую беседу.

— Ну как там в городе? Давно ли Вы были у Любостотских? — любезно улыбаясь, спрашивала она.