Молоко лани

Должно быть, это был какой-то особый напиток уддов, мерзкий для простых людей. Но усилием воли я заставила себя допить содержимое чашки до конца – не пристало оскорблять хозяина дома таким неуважением, тем более что я пришла к нему с просьбой.

Почему-то после этого напитка мне стало еще сложнее сидеть на месте и ждать, пока карлик закончит завтрак. Сердце заходилось в груди, а руки дрожали. Я ерзала на своем месте, с трудом сдерживаясь, чтобы не упасть в ноги Уэзрэджу Ябгэ и не начать умолять его скорее решить мою судьбу.

Все мои попытки дышать ровно и успокоиться провалились, и я больно закусила губу, чтобы только сохранить остатки самообладания.

Наконец, колдун повернулся ко мне, задумчиво крутя в пальцах прядь длинной бороды.

– Значит, дорогая моя Сурет, ты хочешь, чтобы я исцелил твоего отца?

Карлик придвинул поближе анэ с украшенным тазиком, выдрал волос из своей роскошной бороды и бросил в воду. На мгновение ее поверхность помутилась, а затем на ней появилось вовсе не отражение окружающего таз пространства, а очертания комнаты отца.

Я ахнула и закрыла рот рукой. Шертелуко лежал на своей постели, такой же бледный и исхудавший, каким я видела его во снах, только вместо прекрасной луноликой женщины его окружали старейшины и уорки.

На глаза немедленно навернулись слезы, а сердце болезненно сжалось и заерзало в груди. Было невыносимо видеть отца таким, не во сне, а наяву. В этот момент я была готова на все, чтобы только спасти его.

– Да, да, пожалуйста, исцелите его, спасите его, я знаю, вы можете!

Я встала перед Уэзрэджем Ябгэ на колени, полными слез глядя на него, умоляя.

Взгляд колдуна остался холодным и жестким.

– И что же ты готова отдать взамен? – я была к нему так близко, что на меня пахнуло мерзким гнилостным запахом из его рта, но я не обратила на это внимания.

– Все! Все, что угодно! – не думая ни мига, выпалила я.

– В таком случае, – карлик-колдун ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то отрезвляюще жуткое. Что же я пообещала ему сейчас?

– В таком случае, – повторил Уэзрэдж Ябгэ, – я возьму тебя.

Будешь моей женой.

Все утро я была как натянутая струна шичепшина, и в этот момент эта струна со звоном порвалась от слишком резкого удара. Я отшатнулась от карлика, пораженная назначенной им платой. Но оказалось, что он еще вовсе не закончил.

– А в качестве приданого, – он бросил еще один волос из бороды в таз, и изображение пошло рябью и изменилось, – я возьму души этих замечательных юношей.