Молоко лани

Сраженная ей, как резким порывом ветра, я опустилась на землю у ног Джамидежа и закрыла лицо руками. Подумать только, опьянела от горного меда. Чуть не сломала шею, свалившись с коня в пустой попытке что-то доказать коню же. Так глупо и обидно.

Я услышала стук копыт о камень, и меня обдало горячим пахнущим прелой травой дыханием Джамидежа.

– Вставай, Сурет, нам нужно двигаться дальше.

Я убрала ладони от лица и подняла глаза на альпа. Он наклонил ко мне голову и терпеливо ждал, пока я соберусь с мыслями.

– Прости, Джамидеж, – прошептала я, – я вела себя неподобающе.

Конь повел ушами.

– Ничего. Мне стоило предвидеть, что этот горный мед может оказаться не так прост. Главное, что ты не пострадала.

Движимая внезапным порывом благодарности, рожденным не то опьянением, не то терзающими меня в последнее время сомнениями, я подалась вперед и обняла Джамидежа за шею. Тот сперва удивленно коротко всхрапнул, а потом начал медленно поднимать голову, подтягивая меня за собой и заставляя встать на ноги.

Я постояла еще немного, прижимаясь к мягкой теплой конской морде и слушая его размеренное и спокойное дыхание.

Джамидеж молчал, позволяя мне эту вольность. Мое сердце и дыхание наконец успокоились, а ноги снова прочно встали на землю. Только тогда я отпустила альпа и, пусть и с небольшим усилием, забралась обратно в седло.

Мы вновь пустились в путь по все сужающемуся плоскому карнизу между отвесной стеной по левую руку и обрывом теснины по правую. В любой другой ситуации эта дорога напугала бы меня, и я с ужасом глядела бы вниз на несущийся далеко-далеко ручей, но сейчас моя душа была спокойна, я знала, что, какой бы сложной не была дорога, Джамидеж сможет пройти ее и принесет меня в священную рощу белой лани.

Так и произошло. К полудню карниз пошел вверх и быстро вывел нас на плато на вершине. Здесь уже росли лишь невысокие коренастые деревья, а совсем рядом, так близко, что мы бы добрались до тех мест к закату, белел еще не сошедший запыленный снег, покрывающий уходящие вверх северные склоны.

Но наш путь лежал не туда, а вперед по плато, которое, постепенно снижаясь, все плотнее зарастало деревьями, сперва низкорослыми, а дальше все более и более мощными. А далеко впереди за рощей опасными уступами возвышалась она, священная гора Ошхамахо.

Мы вошли под сень деревьев, когда их тени уже удлинились настолько, что едва ли не вдвое превосходили свои источники. Мне хотелось продолжать путь, несмотря на неминуемо наступающие сумерки, но Джамидеж отговорил меня.