Молоко лани

С нами ехал и один из музыкантов, играющий на пшинэ, возвещая о нашем прибытии.

Площадку для джэгу организовали на том самом прекрасном лугу, который мы проходили по пути в аул. Здесь уже подготовили место для танцев, расставили столы для обеда и запалили несколько больших костров, на которых варилась еда. Большая часть гостей уже собралась на поляне. Джины оседлали прекрасных коней, табун которых намедни пасся неподалеку, и гарцевали взад-вперед, красуясь изящными доспехами. Людей было куда больше, чем я ожидала, и мне оставалось лишь гадать, как Талостану удалось собрать их всех на джэгу в столь короткий срок.

Когда наша повозка подъехала, ее тут же обступили музыканты. К повозке подошел хатияко[5] с длинным жезлом, украшенным сотнями стучащих друг о друга орешков[6], и пригласил нас выйти. Каждую он объявил по имени, а музыканты заиграли гуащэ орэд[7] в нашу честь. Я неспешно выбралась из повозки и встала на котурны. Меня поддержала одна из девушек-гостий. Я поприветствовала каждого из музыкантов и поблагодарила их за игру, стараясь быть одинаково дружелюбной с каждым.

Меня повели в сторону танцевального круга, где уже собрались все гости. Перед началом праздника на большой стол посреди поляны вынесли сваренного целиком большого козла. Тхамада, коим выступал сам Талостан, вышел вперед и вознес молитву богам. После чего объявил о начале праздника и пригласил всех отведать мяса жертвенного животного. Мне тоже принесли небольшой кусочек козлятины, как всегда жесткой и сильно пахнущей, но на удивление вкусной.

После начались танцы. Я долго наблюдала за ними, ожидая, пока меня пригласят в круг. Юноши-джины двигались изящно и ловко, как могучие горные орлы. Они легко взлетали на носки и задорно отплясывали вокруг партнерш. Должно быть, так плясали легендарные нарты, способные станцевать по краю чашки и не расплескать ни капли. Девушки двигались мягко и кротко, как благородные лани, их руки порхали, подобно крыльям бабочки, а движения ног были столь аккуратны и точны, что под длинными подолами вовсе незаметны, будто бы девушки не шли, а парили над землей.

После первого круга танцев объявили состязание в верховой езде и стрельбе из лука. Тут я впервые увидела Канболета. Восседая на своем коне, начищенном и лоснящемся не хуже лошадей джинов, в изящной кольчуге, будто сплетенной из серебряных колец, он напоминал героя легенд. «Я – Ашамез, ты – Ахумида», так он сказал. Теперь мы оба, наконец, приблизились к образам героев легенд.