Молоко лани

Вся эта сцена наконец привлекла внимание Гошемиды к Нурби, который и до этого выглядел плохо, а теперь, потрясенный и смущенный поступком Дыщэ – откровенно жалко.

– Позволь мне исцелить твои раны, – тихо сказала девушка, выпутываясь из объятий сестер и подходя к Нурби.

Тот лишь рассеяно кивнул. Его взгляд был совершенно пустым, мыслями он явно находился не здесь. Гошемида осторожно положила руку ему на плечо и зашептала заговор, как делала это с Канболетом. Мне это показалось странно интимным, даже более, чем выходка Дыщэ, и я поспешила отвести взгляд.

Не зная, куда и посмотреть, я обернулась на загон ездового петуха Уэзрэджа Ябгэ. Меня вдруг объяла тревога, не нападет ли гигантская птица на нас, стремясь отомстить за хозяина. И я невольно рассмеялась, когда вместо огромного пугающего чудовища увидела там совершенно обычную птицу, которая хорошо пошла бы для гедлибжэ. Напряжение, копившееся внутри меня с того самого момента, как мы покинули аул джинов, чтобы встретиться лицом к лицу с судьбой, спало и неожиданно захлестнувшее меня дикое неконтролируемое облегчение о того, что все разрешилось и мы справились, вылилось наружу глупым смехом, который вовсе не к лицу был гуащэ.

Но никто не бросил на меня косого взгляда и ни сказал не слова.

Со стороны дома к нам приблизились унауты Уэзрэджа Ябгэ. Они сбились в кучу, как напуганные овцы, и выглядели растерянными.

Талостан раскрыл в их сторону руки:

– Вам больше нечего боятся. Вы свободны.

– Какой прок в свободе на Седьмом дне земли, – ответил ему кто-то из мужчин, в его голосе был вызов, но за ним легко читался страх.

– Я выведу вас отсюда, и вы сможете вернуться к родным.

Унауты восторженно зашептались и немного расслабились, но все еще не спешили приближаться.

– Мы уже достаточно задержались здесь, – продолжал Талостан.

Он отвернулся в сторону пустого пространства посреди сада и взмахнул рукой. По затхлому стоячему воздуху Седьмого дна земли пронесся такой странный здесь легкий свежий ветер, несущий ароматы гор.

Вслед за ветром в вечные сумерки преисподней проникли теплые ласкающие лучи солнца. И прежде, чем я успела что-то понять, перед Талостаном открылась мерцающая и зыбкая дорога по цветущему высокогорному лугу. Вдалеке, укрытая шапкой облаков, виднелась двуглавая вершина Ошхамахо.

Я ахнула, прикрыв рот рукой. Неужели это он – путь к свободе?

– Идемте! – жестом пригласил Талостан. – Пора оставить это место.

Он пошел вперед первым, уверенный, статный и гордый.