Молоко лани

Мне вдруг стало ясно, что за тяжесть лежала на душе брата все это время. В его глазах это он подвел меня. Отпустил меня одну в опасное путешествие, не смог ни остановить, ни помочь. Дал мне оказаться в плену у Уэзрэджа Ябгэ.

Я осторожно огляделась, стараясь не выдать то, что уже проснулась. Канболет мирно спал чуть в стороне от меня. Джамидеж стоял и не то дремал, не то думал о чем-то на другом конце прогалины, на которой мы разбили лагерь.

Я тихонько поднялась и подошла к Нурби. Конечно же он сразу заметил, что я проснулась, и кивнул мне.

– Нурби, – тихо начала я, подходя к нему почти вплотную, – ты ни в чем не виноват.

Брат вскинул на меня будто бы даже возмущенный взгляд и зашептал:

– Я подвел тебя. Не смог исполнить свое обещание. Какой я мужчина после этого? – Нурби уставился на землю.

– Это только я виновата, Нурби. Я сбежала.

– Я должен был тебя остановить.

– Я бы тебе не позволила, ты же меня знаешь.

– Тогда поехать с тобой.

– Ты и поехал.

Нурби снова поднял на меня глаза, и мне показалось, что в них стоят слезы.

Но он сжал зубы и сохранил подобие хладнокровья.

– Я ни в чем тебя не виню.

Нурби стянул с головы папаху и закрыл ею лицо. Мне хотелось как-то еще помочь ему, но я знала, что это заденет его гордость. Поэтому я просто стояла, глядя на надувающиеся и взрывающиеся в отдалении пузыри зловонной грязи, и молчала.

Наконец, Нурби опустил руку и тяжело посмотрел на меня:

– У тебя большое сердце, Сурет. Я не сомневался, что ты простишь меня. Таков удел женщин – прощать.

Но моя честь навсегда запятнана, и я буду носить этот позор до самой своей смерти.

Я открыла было рот, но Нурби покачал головой, давая понять, что этот разговор окончен.

Я одновременно понимала и не понимала чувства Нурби. Он дал слово, а слово – это самое ценное, что есть у человека. Хабзэ требовало, чтобы человек, тем более мужчина, всегда держал слово. Потеря чести хуже потери жизни. И в то же время Нурби не сделал ничего, что могло опорочить его. Кто-то скажет, что бездействие может быть и более преступно, но ведь Нурби сделал все, что мог.

Он не смог защитить меня от самого страшного врага, куда страшнее, чем даже Еминеж, – от меня самой. Но он сделал все, что было в его силах, и едва ли нашелся бы кто-то, кто осудил бы его. Но и здесь самым страшным врагом оказалось не чудовище из сказок, а сам Нурби. Мне оставалось только надеяться, что со временем брат сможет простить сам себя и не сделает перед этим никаких глупостей.