Сага о Хродвальде. Железный Прилив

А когда он попытался плыть на юг, к берегам Брагланда, ему начали попадаться льдины. Он понял, что попал в Льдистое Море и решил, что теперь ему точно конец. Так как мачту сломало, они шли на вёслах. Может быть благодаря этому, они и заметили тёплое течение. И главное – на нём не было льдин. Они оседлали это течение и пошли дальше на юг. Скоро показалась земля, и стало понятно, что это Зубы Хель. Тут все бы повернули на запад, но не мой дед.

– Все знают о тёплом течении в Льдистом Море, – хмуро сказал Атли, – охотники на тюленей называют его Струёй Тора, оно доходит до самых северных островов.

– Но никто не пытался плыть по нему, чтобы увидеть, где оно начинается, – кивнул Хродвальд.

– Твоего деда вроде звали Хродвальдом, как тебя? – нахмурился Клёнг,– вот только не помню как его прозвали люди…

– Придурковатый, – тут же предположил Нарви Зубоскал.

– Угадал – невозмутимо кивнул Хродвальд, — и мы плывём по его следам.

– А когда он получил своё прошвише? До, или после того, как поплавал в Штруе Тора? – опять встрял Нарви Зубоскал.

Все засмеялись. Нарви действительно смешно шепелявил, когда говорил. Иногда и его шутки тоже бывали смешны. Но Хродвальд все же решил, что однажды убьет его.

– Что он там нашёл? – рыкнул оставшийся серьёзным Клёнг, – ты сказал, что плыть туда двенадцать дней, и на тринадцатый день пути ты нам покажешь то, за чем мы плывём.

– Они увидели огромную льдину с вмерзшим в неё бревнами, причалили к ней, вырубили мачту, поставили парус, сшитый из рубах и подштанников, и доплыли домой.

– Отличная история! – хохотнул Атли, – Да эту льдину могло носить по морю сотню лет! — Потом встал, стряхнув шкуры с себя, обнажив прикрытые только нижней рубахой крепкое тело с толстыми узлами мышц и, положил руку на висящий на поясе нож, посмотрел прямо в лицо рулевому, – по-моему, пора поворачивать, Клёнг.

Хотя последнее было сказано спокойным голосом, в лодке вдруг стало очень тихо. Начали подниматься другие люди, и у всех неожиданно оказалось в руках оружие. Гребцы подняли вёсла. Все смотрели на молодого ярла.