Сага о Хродвальде. Железный Прилив

- Но ты забыл, о чем ты рассказывал. Торвальда прозвали Большие Объятия, потому как перед тем как вонзить меч в Манна, он его обнял, и стоял так довольно долго.

- Ну, вот мы и дома - дрогнувшим голосом сказал Айвен. И в самом деле, из тумана выступил берег, на котором можно было уже различить один из прибрежных стадиров.

- Айвен! Нарви! - крикнул Хродвальд - Спустите парус!

- А еще он забыл сказать вещь, которая может однажды стать важной - тихо добавил Веслолицый, когда Айвен уже не мог их слышать - Старый Манн ведь был отцом Айвена.

Глава 10. Родной берег

Хродвальд покачивался в седле, и с лица его не сходила довольная улыбка. Хродвальд был сыт, был немного пьян, и был счастлив.

Он пробыл у брата Торвальда больше недели, и почти каждый день в большой стадир Торвальда приходили люди со всего Фьорда Семи Битв, а некоторые даже от дальних стадиров. И все они хотели подивиться на зловещий Рафнсвартр, и послушать Хродвальда, что убивал драугов на не хоженом юге, и сам видел как Эгиль Черный бросил вызов Брагги.

Хродвальд праздновал своё возвращение, пил мед и рассказывал каждому, кто хотел слушать, все в подробностях.

Как он их помнил.

- И тогда Эгиль выхватил топор, и бросился на Брагги. Но на счастье Брагги, рядом с ним был я. И еще хэрсир Оддрун и Аттли. Но старый скальд был слишком изранен. Как и я. И туго бы нам пришлось, но Брагги ударил Эгиля звуком, так же, как в тот раз, когда он оглушил Торарина Дерзкого, и его людей.

Слова о своем походе Хродвальд говорил все легче и охотней, все чаще вспоминая новые подробности. Делу помогало и то, что из тех кто побывал в дальних краях вместе с молодым ярлом, остался лишь Айвен, чей стадир был совсем не далеко от Большого Стадира Торвальда. Но Айвен говорил мало.

Может Оддрун мог бы рассказать историю о Брагги и Эгиле иначе, но он не остался в Фьорде Семи Битв и на день. Если говорить точнее, то Оддрун даже не успел высушить свою обувь, после того как спрыгнул с драккара, а Торвальд уже нашел способ от него избавиться.

Редкий человек назвал бы Торвальда Большие Объятия жадным. Но не был Торвальд и из тех, кто кормит чужих хирдманов.