Морская инквизиция: Мир колонизаторов и магии

Больше ничего другого мне в голову не лезло. Я смутно их помнил, но как ими пользоваться, я не знал. Это было сложно и без магии, а с магией и подавно. Напрягая память, я пытался вспомнить, как они называются, ибо от этого зависело, поверят мне, или нет.

Да, я не умел ими пользоваться, но понимание, для чего они нужны, спасало меня от обвинений в моей неспособности читать карты. И вообще, нужность моего нахождения на корабле целиком зависела от того, знаю ли я эти приборы. В противном случае, это незнание лишало и меня, и падре шансов на побег.

Всё это я отчётливо сознавал, даже, несмотря на то, что в прошлой жизни я был довольно вял и нерешителен. Моя голова, от напряжённо работавшего мозга, раскалилась намного сильнее, чем магическое ядро, отчего мой череп сжало, как тисками. Ого! Вот это настоящий мозговой штурм!

И вот я вспомнил! На столе справа налево, лежали астролябия, буссоль, квадрант, и последним лежал огромный компас. Откуда у французов, на таком маленьком корабле, был такой внушительный набор навигационных инструментов, я не знал.

Главным было то, что я узнал эти приборы. Это случилось благодаря тому, что отрывочные знания «донора» совместились с моими отрывочными знаниями, отчего я теперь и знал, что за приборы лежат передо мной. Но это не решало всей проблемы – я по-прежнему не знал, как ими пользоваться.

Гасконец по моему взгляду понял, что я узнал эти приборы.

- Говори, как называются эти штуки!

Протянув руку к ним, я начал перечислять, что есть что.

- Буссоль!

Это был самый точный прибор из всех представленных. Что-то вроде круглого компаса, с поворотной линзой, для прицеливания на какой-либо предмет.

- Квадрант! Он был похож на позолоченную мешанину реек и разных циркулей.

- Компас! Это был самый узнаваемый из всех приборов и самый большой, видимо, снятый с другого судна, которое было явно больше пиратского шлюпа.

- Ну и последней, я назвал астролябию. Ничего особенного, обычный круг, сделанный из орихалка, градуированный цифрами.

С подвесным кольцом и со шкалой, на которую наложен меньший диск, а на него ещё и так называемый «паук» - круглая фигурная решётка, указывающая, с помощью своих фигурных стрелок, на самые яркие звёзды ночного неба и ещё имеющая зодиакальный круг. Вот она-то и была самым заманчивым прибором для меня, интереснее, чем все остальные, вместе взятые.

Дело в том, что это был единственный магический прибор из всех.