Морская инквизиция: Мир колонизаторов и магии

Под глазами темнели чёрные пятна от недоедания и пережитых опасностей.

Но больше всего на его лице обращал на себя внимание перебитый в двух местах нос. Бывший когда-то ровным, с правильными, тонко очерченными крыльями и лёгкой горбинкой посередине, сейчас он был похож на клюв совы, а учитывая мужской род обладателя оного, то на клюв Филина.

И если посмотреть сразу не на глаза, а на нос, то возникало опасение, что мальчишка им может клюнуть, причём, даже понимание того, что это всего лишь человеческий нос, а не ороговевший совиный клюв, не убирало соответствующих опасений.

Встряхнув головой, чтобы отвлечься от ненужных образов, Долорес снова посмотрела на подростка, мельком обратив внимание на его саркастически улыбающиеся пухлые губы и немного отвисшую кожу щёк, однозначно указывающую на то, что когда-то они были не впалыми, а упругими. Интересный мальчишка, и по виду он не англичанин, и не француз, а действительно, испанец. Может быть, он был португальцем или итальянцем, но вряд ли.

Глава 17 На галеоне.

Себастьян Педро Доминго де Сильва молча смотрел на мальчишку, который стоял на палубе его корабля, и он думал то же, что и его дочери. Широкий нож у мальчишки, во избежание досадных недоразумений, уже отобрали, и теперь он стоял перед ним безоружный. Всё остальное, что было на нём, не тронули. Но, кроме морских навигационных артефактов, у него за душой не было и сентаво, не говоря уже о чём-то более существенном.

- Ты испанец?

Мальчишка гордо поднял свою голову и, наставив крючковатый нос прямо на капитана, ответил.

- Эрнандо Хосе Гарсия-и-Монтеро, сын моряка и навигатора, по прозвищу Портулан. Попал в плен к пиратам Генри Моргана в Панаме, дошёл до Атлантического побережья вместе с отцом Антонием, священником-доминиканцем, а затем был продан на пиратский корабль французам. Их капитана звали Гасконец.

- Так, так, так, - невольно произнёс вслух Себастьян.

- А вы что, не доверяете мне? И где бы я так хорошо выучил испанский в тринадцать лет, и каким образом очутился на пиратском корабле, а потом и на необитаемом острове? Не слишком ли много если?

- А ты умён и велеречив, для столь юного возраста, - с досадой и злостью сказал де Сильва, раздумывая, что делать с этим мальчишкой.

Тут, неожиданно для всех, в разговор вмешалась мать девушек и его жена.