Морская инквизиция: Мир колонизаторов и магии

Крепись, будь достойным своего отца, не оскорбляй его светлой памяти своей трусостью. И ушла.

Я остался один, в моей голове пылал пожар, а щёки нагрелись от стыда, жар которого я чувствовал каждой клеточкой кожи. Один раз я уже умер, неужели это придётся сделать во второй раз. Я не хочу, а ещё больше я не хочу испытывать чувство стыда.

Но кто эти люди, я не чувствую к ним никаких эмоций, они чужие для меня. И что мне теперь делать? Как быть? Я живу среди них и не могу равнодушно относиться к ним, от них зависит, выживу ли я сам, и в то же время, не хочется брать на себя ответственность ни за кого и корчить из себя крутого мачо.

Но и чмом как-то неохота быть. Отец всегда говорил, что лучше сдохнуть человеком, чем жить, как свинья, в помойной яме. Но тут уж есть варианты. Так ничего для себя и не решив, я попытался устроиться на куске тряпки поудобнее и заснул. Благо, здесь всегда лето, а не так, как у нас, немного лето, а всё остальное-зима.

Глава 2 Пираты.

Утром дверь в церковь распахнулась, и в неё вошли бородатые, одетые в разноцветные тряпки, люди, увешанные с ног до головы холодным и огнестрельным оружием, которое выглядело раритетом из музея истории развития оружия. Яркие солнечные лучи, пробиваясь сквозь цветные витражи, освещали мрачные внутренности церкви, со сбившимися в кучу людьми. Всё пространство перед кафедрой было заполнено ими. Здесь были только женщины и дети. Мужчин, видимо, не осталось, либо они были собраны в другом месте.

Зычный голос одного из пиратов огласил пространство церкви святой Анны. Гулкий злой бас метнулся вверх и в стороны, охватив съёжившихся от грубого голоса женщин и детей, и заставил меня поморщиться. Вот же, животное, сразу на нервы давит.

- Губернатор Панамы не торопится платить за вас выкуп, сеньоры и сеньориты. И даже почтенная дуэнья Анна продолжит оставаться с вами, - кричал пират.

- Но! Адмирал Генри Морган - добрейшей души человек, и сердце его не камень.

Толпа женщин и детей потрясённо молчала, переваривая то, что они услышали. Заметив, что они не шевелятся, главный из этой разряженной кодлы проорал.