Ярчуки

[4] Индейско-иезуитские поселения

[5] Паланка – укрепленное поселение, нечто типа форта (р.м.)

[6] Котодрал имеет ввиду знаменитое «Азовское сидение» 1637-1642 года. 

Любопытствующих отсылаем к книге О. Ю. Куца  Донское казачество времени Азовской эпопеи и 40-х гг. XVII в.: политическая и военная история.

[7] Гивойты – священные змеи, которым поклонялись в Литве.

[8] Тотентанц – «танец мертвых». Притом, чаще всего, танцуют скелеты. Отчего повсюду стоит щелк и треск.

[9] Гийом Ле Вассер де Боплан – француз по крови, инженер и картограф по духу.

Один из главных западноевропейских специалистов по картографии и казачьим делам, благо почти два десятка лет находился на польской службе. 

[10] Кони св. Марка – квадрига из позолоченной бронзы. Хранится в базилике одноименного собора (Сан-Марко, г. Венеция). Известны не только тем, что они – единственная многофигурная античная скульптура дожившая до наших лет, но и тем, что неоднократно отнимались у предыдущего владельца путем вооруженного грабежа, так же именуемого «войной».

[11] Дерево-каучуконос

[12]

Жак - многослойная тканевая короткая куртка, используемая как самостоятельный пехотный доспех. Иногда одевался поверх кольчуги

Глава 4. О вреде горилки и оживлённостях

…Чувствовала, что петля затягивается. Как же не вовремя казак-гуляка к девке вернулся! И ведь не было на то возвращение знака, не рвались нити! Чего стоило подождать да сгубить мерзкого убийцу неспешно, с мукой и пыткой должной?! Поспешила, а ведь истинная месть – она остыть должна, закоченеть! Поздно сожалеть, бежать пора! Искать будут бабу грязную и нелюдимую.

Сколько лет мышью облезлой в халупе над берегом просидела? Помогло? Нет, теперь всё иначе пойдет! И что толку было Старую силу без пользы хранить и беречь?

К селу вернулась через двое суток. Еще три дня выжидала годную к большой ворожбе ночь, слуг выбирала да высматривала добычу подходящую...

***

…Тихи украинские ночи, да только случается и иначе. 

С громоподобным скрипом входили в землю лопаты, тулумбасами[1]гремели отбрасываемые комья земли, отхекивались загнанным дыхом сами копальщики, грохотали о рёбра колотившиеся в ужасе сердца.

Но хуже прочего было лузганье – те «лузг» да «щёлк», словно гвозди в виски вбивала проклятая ведьма. Да когда ж у неё эти семечки гарбузяные кончатся?!

Ведьма сидела на соседней могиле, вольготно откинувшись на покосившийся крест, лузгала, сплёвывая в траву светлую шелуху, да всё подтыкала под сраку подол.