Георг де Вилар. Серебряная рота.

Настроение у всех, кроме д'Эрна, было приподнятым, но он и без своей раны никогда не излучал веселье. Мы возвращались с победой, с важной победой. С потерями, но и с приобретениями. Которые должны были стать ещё значительнее, учитывая важность победы. Ещё бы, такого вражину одолели. И погода нынче баловала – светило солнце и был один из тех осенних дней, которые кажутся драгоценней даже самых благодатных летних. Ланс с Арманом состязались в остротах и даже де Фуазье со своим ушибленным лицом пытался смеяться. Капитан несколько оторвался от нас и явно сделал это специально, чтобы не мешать.

Венс кивнул мне на него приглашающе и пришпорил коня. Робея, я всё же поддержал друга и заставил Одиссея ускориться. Капитана я побаивался. Не так, как преподобного, совершенно по-другому. Хотя он тоже казался мне человеком иного порядка. Более высокого и не в плане положения в обществе. Но таким, как капитан, я и сам мог бы стать когда-нибудь при должном усердии, а таким, как преподобный, мне становится совсем не хотелось.

- Господин, капитан, - позвал Венсан приблизившись. - Позвольте задать вам вопрос.

Капитан повернул голову, показав свой ужасный шрам, кивнул и придержал немного лошадь, чтобы мы поравнялись.

- Вначале я хочу кое-что спросить, - сказал он. - За что граф так зол на вас?

Венсан в ответ только удивлённо захлопал ресницами, но капитан не у него и спрашивал.

- Не могу сказать, господин капитан, - отчаянно смущаясь, ответил я. - Дал слово.

Капитан усмехнулся.

- Но мне казалось, - с недоумением продолжил я. - Что он на меня больше не злится. Что мы помирились.

- Это вряд ли, по моему разумению, - сказал капитан. - Считаю, что должен это сказать – граф настоятельно велел отправить на это дело именно вас… Чрезвычайно опасное дело, господа, и нам очень повезло, что мы выжили.

- Но ведь вы сказали преподобному, что наш десяток лучший? - удивился Венсан.

- Ну... Как вам сказать.

- Церковные дела? - опешил Венсан.

- Именно... Церковные дела… Но знаете, господа, по исходу дела я теперь твёрдо могу сказать, что ваш десяток – действительно мой лучший десяток.

- Теперь уже не десяток, - пробормотал я.

- Десяток! - упрямо повторил капитан.