Хроника лишних веков

Мои глаза приходились на уровень серебристой пряжки его символического пояса.

...И все же это был не бог Один. Я рассмотрел его всего, кроме лица. Лоб, глаза и частью щеки были скрыты черным матовым шлемом - но без глазных прорезей! Статичный поворот головы - от меня чуть в сторону и вверх - казалось, выдавал человека слепого!

А руки-то! До чего были страшны кисти рук - черные, трехпалые клешни-щипцы с яйцевидными наростами на суставах фаланг. Черная с металлическим отблеском броня - я был уверен, что это панцирь - напоминала по фасону френч без пуговиц и лацканов, со стойкой воротника под самый кадык.

Под левой ключицей платиново блестела "нашивка" - кольцо с пальмовой ветвью внутри. Штаны великана напоминали мягкую броню, на ногах были низкие массивные сапоги.

Мир великана ослепительным светом и нестерпимым холодом напоминал Манчжурию.

И я вновь услышал голос, хотя великан не открывал рта.

- Сигурд-Омега, воин Белого Круга, преклоняется перед Свободным. Сигурд-Омега призван служить миссии Свободного.

Нужно спешить.

Я невольно сделал поклон и заметил, как трясутся мои голые синие коленки.

- Нужно спешить, - как я догадался мысленно, телепатически повторил великан.

В его трехпалой руке появился прозрачный цилиндрик. Он навел его на меня. Из цилиндрика вырвалась струйка дыма. Я ощутил порыв жаркого воздуха - дым обволок меня и превратился в бесцветное одеяние-кокон. С рукавами-штанинами! Теплое, как бобровая шуба и легкое, как купальник. На ногах штанины стянулись внизу и обхватили ступни.

..

"Наверно, я все-таки умер в Манчжурии..." - грешным делом мелькнула мысль.

Сигурд-Омега указал страшной клешней куда-то в сторону и в даль. Там, на льду, лежала огромная замерзшая капля.

Но не успел я моргнуть, как мы оказались внутри нее - этой капли - и взмыли в небеса.

Подо мной, в двух верстах, никак не меньше, раскинулась ровная ледяная пустыня... Я стоял на совершенно прозрачной мембране, чувствуя сильное головокружение.

Посреди пустыни, на просторе полярных льдов, вздымался сказочный город, хрустально сверкавший на солнце башнями и сферами титанических объемов, - и часть города была как бы срезана по неестественной границе дня и ночи, рассекавший мир арктического света извилистым потоком.

Вплотную к арктическим протокам и небоскрёбам, местами как бы растворяя их формы и объемы, стояли леса, окутанные ночной тьмой. Граница ночи поднималась незримой мембраной-занавесью до самого свода небес...