Хроника лишних веков

Он вполне деликатно осмотрел меня с головы до ног. Я хорошо понимал, что поручиться за меня в такой комиссии нелегко... вблизи моему поручителю можно было дать около пятидесяти, однако судя по всему ему было меньше, и лицом он был не только бледен, но и нехорошо сер, и нехороша была на его правильном породистом лице темнота век. "Пьет крепко", - с первой тревогой подумал я.

Он сразу заметил мою участливую тревогу, подобрал губы, усмехнулся. И что-то сказал. Я сначала не понял, а потом, спустя пару мгновений вдруг сразу все понял.

- Привет благородному Никто, - низким, гаснущим голосом сказал он по-гречески.

Нет, по-древнегречески! Слава Богу, по мертвым языкам я всегда был отличником.

Еще нескольких мгновений мне хватило, чтобы дождаться второго прозрения: "Никто" - псевдоним Одиссея.

Он с улыбкой наблюдал за моим просветлением.

- Привет благородному жителю Итаки, - нашел я подходящий ответ. - Не видел ли он женщину по имени Пенелопа?

- О! - аристократично подняв бровь, оценил он.

Он чуть развернулся. Бледная рука его красиво взлетела, указательный палец с массивным золотым перстнем указал на полог шатра.

Он пропустил меня вперед. За пологом, в уютно-прозрачном сумраке, пахло тепло и пряно.

- Ниса, оставь нас, - сказал он вглубь шатра из-за моего плеча.

Лазоревый силуэт легко и плавно взметнулся и двинулся на меня.

- Хайрете! - по-нашему "здравствуй" недобро обронила прозрачная женщина, минуя нас и словно пронося мимо, рядом со мной, горячий сосуд.

Я успел приметить матовую округлость плеча, тугие витки темных кудрей, прихваченных легкой диадемой, матовую белизну виска, остренькое перышко брови, решительную прямую линию носа... и даже мимолетный взгляд с острым стеклышком - "ты не зван!"

Я устыдился своего вида, но она успела исчезнуть еще до моего стыда.

Свет несильным потоком проникал в шатер с его несведенной и приоткрытой вершины, от которой тянулась вниз тесемка с петлей. Войлочные стены были задрапированы голубыми парусами настоящих шелков, по парусам бежали золотистые узоры из тонких веточек с листьями... Этот шатер, эта колбочка цивилизации и вкуса стояла посреди бескрайнего и грязного скотного двора.