Хроника лишних веков

Христос заберет своих, для остальных - вечная бессмысленная радость войны с собственным бытием... против бытия. Снова манихейский ад.

От такого космогонического размаха я невольно осмелел и приподнялся, по-отечески грустно глядя вослед вечным героям. Один за другим могучие отроки пропадали в дневной темноте бора - и пропал бы, канул бы последний... если бы по сюжету моей судьбы ему не полагалось обернуться.

- Хой! - по-мальчишески звонко крикнул он и заворотил коня.

Я вспомнил про малую Сферу, про младенца Сигурда.

.. и спустя полминуты осознал, что чешу во все лопатки.

Охота началась.

Лес позади трещал, оглашаясь кровожадно-веселыми голосами.

"Сжечь их всех! Сжечь!" - попыхивала мысль, а ноги несли.

Лес стоял навстречу густо - но вдруг весь пропал. Я выпал в солнечную долину, как бы немного вогнутую, и на ее дне, там, куда меня несло уже силой земного тяготения, лежал большой, в два человеческих роста, матово-молочного цвета шар.

Трава была скользкой и острой. Шар прыгал у меня в глазах.

Покрыв треть расстояния, я оглянулся.

Отроки-варвары настигали неспешной цепью... Соломинки копий, дуги луков. Со стороны я и себя прекрасно замечал под ясными земными небесами: голый, бледный дикарь сверкал пятками, а за ним - умелый, спокойный гон... благо, что без борзых. Только подумал - что-то хвать за бок не хуже борзой - и стрела, сорвав лоскут кожи с мякоти, ткнулась в землю... и отстала.

Я успел добежать. Я прыгнул, как заяц, в самом скверном мироздании из всех, в какие попадал.

Я прыгнул на гладкую с виду, тускло блестевшую скорлупу, а попал в густой, по-банному теплый туман... потом медленно падал... потом очнулся на ровной среди каких-то гладких выпуклостей.

Я посмотрел вверх и увидел - на высоте двух десятков саженей потолок, всей своей бескрайней площадью испускавший ровное молочное сияние.

Поднявшись на ноги, я осмотрелся теперь в горизонтальной плоскости на уровне роста. Под молочным потолком, загибавшимся за недалекие горизонты, всю нижнюю твердь занимало сотовое поле, и каждая сота, прикрытая уплощенным, полупрозрачным колпаком, служила колыбелькой.

Во всех сотах, насколько хватало взора, можно было различить голеньких, мирно спящих младенцев... Вот Инкарнаполис!

Раненый мой бок горел и плавился, я же, весь остальной, холодел: еще несколько мгновений назад не было досуга вспоминать "координаты" обновленного Сигурда-Омеги...

Конечно же, мелькнуло искушение: взять любого.