Шаг в сторону

– …Я б-больше никогда ни одного мужика к себе не п-подпущу, – сбивчиво говорила она. – Видеть их п-после такого больше… н-не могу!

– Ты уверена? – осторожно уточнила Кристина. – Может…

– Н-не может! – отрезала Зосия; голос её подрагивал от боли. – Знала бы ты, что э-этот Вензэл со мной в-вытворял! Я, я… – она прервалась и тяжело задышала, явно сдерживая слёзы.

– Ну, если так, – после небольшой паузы проговорила Кристина. – Тогда знаешь, думаю, я тебе кое-чем могу помочь, – и с этими словами она запустила руку себе за пазуху.

Гавел нахмурился. Он давно знал Кристину и её привычки, но не ожидал, что охотница воспользуется бедой сломленной девицы, чтобы её соблазнить!.. Но прежде, чем он решил, стоит ли вмешаться или промолчать – Кристина достала из-за пазухи какой-то сложенный лоскут.

– Послушай, – заговорила она. – Под Люблином есть обитель сестёр-бернардинок, я расскажу тебе, как туда добраться. Ключницей там сестра Казимира. Скажешь ей, что ты от Кристины, она похлопочет, чтобы тебе место выделили.

И, на всякий случай… – голос девушки слегка дрогнул, – …отдашь ей вот это! – она развернула материю, оказавшуюся вышитым платком. Сумерки ещё были довольно прозрачны, так что Гавел разглядел рисунок: удивительной красоты ангел с пламенеющим мечом в руках.

Сержант отвернулся и отошёл, покачивая головой. Вот так вот с неожиданной стороны раскрываются друзья, а ведь он чуть было не подумал дурного…

Тут Гавел замер на полушаге. На ступенях трактира сидел – откуда только и взялся? – давешний парнишка-блаженненький.

Ошейник с него сняли, и теперь на немытой шее отчётливо светлел след незагорелой кожи. В остальном паренёк выглядел всё так же: нечёсаные волосы, рубище вместо одежды. Свесив руки меж колен, он бездумно разглядывал свои босые, замызганные ноги.

– Эй, – позвал сержант, подойдя ближе. В присутствии всяких блаженных, юродивых и прочих умалишённых – бог ли оставил их без ума, или дьявол – Гавел всегда держался настороже: мало ли, чего от них ждать? «Судьбу он пророчит», ишь ты: ещё напророчит чего-нибудь разэтакого! Меньше всего на свете сержант хотел бы знать собственную судьбу.

И накликал ведь! Когда Гавел уже хотел обойти паренька по дуге – тот вдруг вскинул голову. Сержант невольно замер под безмятежным взглядом голубых глаз.

– Ты чего-нибудь хочешь? – спросил дурачок. И голос у него оказался удивительно чистый, совсем нормальный: не обычный для дураков слюнявый бубнёж.

– Я? – смешался сержант.