Шаг в сторону

Когда сквозь передние ряды мертвяков, словно боевой слон, проломился слепленный из трупов гигант – лишь несколько фальконетов успели дать нестройный залп. Пули кое-где прорвали огромную тушу, увязли в плоти… но мясной голем их даже не заметил.

Расчёт «органа» лихорадочно перезаряжал орудие, засыпая порох в затравочный желоб – когда над ними, закрывая небо, нависла громадина величиной чуть ли не в хату. Здоровенная, округлая туша была усеяна торчащими бошками и лицами, словно жаба бородавками. И все они уставились на пушкарей слепыми глазами… а потом распахнули пасти – и разом взревели, да так, что монахов обдало волной нутряного смрада.

Голем вскинул лапищу, сросшуюся из нескольких рук и ног, и обрушил её на «орган». Затрещал лафет, расселись колёса, покорёженные стволы растопырились в стороны как попало. Двумя взмахами «руки» монстр смял, расшвырял людей – и полез дальше, переваливаясь через разбитое орудие.

*****

– А-а, Scheisskerl! – застонал сквозь зубы Шило, глядя, как мёртвый великан проламывает оборону.

Хоть бы какой из железных големов его топором порубал, как зельц – так нет же, этим болванам не прикажешь, в какую сторону воевать: вон, машут своими убивалами в толпе нежити… Из пушки? Да не достанешь, пока наведёшь орудие, он уже дальше укандыбает…

Стоп, а что вон там такое? Шило прищурился – и намётанным глазом стрелка различил среди останков развороченной артиллерийской позиции вполне целый бочонок. Решение созрело мгновенно.

– Э, парень! – он схватил за плечо ближайшего аркебузира, целящегося в толпу мертвяков.

– Одолжи-ка, ладно? – и, выхватив из руки стрелка горящий фитиль, спрыгнул с воза. – Я щас, быстро!

– Куда, блядь?.. – запоздало полетело в спину. Но Шило уже взбирался на холм, перескакивая через мёртвые тела и перебираясь через земляные валы.

*****

– Е-тить твою! – дядька Збых едва успел развернуться и выставить протазан: мёртвая, подгнившая старуха бежала на него, вытянув когтистые руки – обвислые сиськи бултыхались на бегу.

Острие вошло бабке под дряблый подбородок, она запнулась и повалилась: стальное жало нашло хребет.

– Хе-хе! Эй, Карел, сукин сын! С тебя злотый, вечно дразнил… фух… что у меня больше не встанет, а я гляди, какую кралечку завалил… Карел?

Старый ландскнехт огляделся. Ах ты, собака! Четверо неупокойников сгрудились над чьим-то телом и неистово рвали зубами одежду и плоть. Збых углядел синий и жёлтый цвета окровавленного дублета – и отвёл взгляд.