Шаг в сторону

Но что, если мир намного шире и разнообразней, нежели мы полагаем? Быть может, – Хуго выразительно поднял ложку (с которой сорвалась капля рагу и шлёпнулась ему на штаны), –может, мир наш тоже есть лишь история, поведанная Господом? И отражённая во множестве зеркал, каждое из которых хоть немного, да искажает картинку, из-за дефекта стекла или оттенка амальгамы…

– Как, по-твоему, история в зеркалах отразиться может? – со смешком оборвала его Кристина. – Тогда уж не отразилась, а отозвалась эхом!

– Да? Ну… эм, верно.

Аналогия подвела! – похоже, Хуго успел принять на грудь, и весьма солидно: даже очки запотели от возбуждения. – В общем! Возможно, мир наш есть лишь эхо изначальной истории, поведанной Творцом. Искажённый, и потому несовершенный. И в других, эээ… отзвуках, то есть, мирах – всё сложилось по-другому.

Йожин неслышно приблизился к столу, нависнув сзади над студентом.

– То есть, – вдохновенно продолжал Хуго, – в каком-то из отражений, возможно, всё сложилось именно так, как я написал! В одном мире мы все полегли в битве с оборотнями, и вороны нас расклевали.

В другом померли на каком-нибудь постоялом дворе, отравленные хозяевами. В третьем, например, нам не встретились ни Кристина, ни Отакар, ни Медведь – а вместо них в отряд пришли какие-нибудь другие охотники. В четвёртом наш отряд перерезал друг друга из-за междоусобицы, ибо… А-а-ай!

Это Йожин взял пальцами студиозуса за ухо, как непослушного школяра. Зашипев от боли и вывернув шею, Мортенс приподнялся со скамьи.

– А в пятом, сыне, – с отеческой лаской сказал Йожин, – ты не сидишь и не пиздишь. Ибо уже сгорел на костре за распространенье лжеучения, противного святой матери нашей Церкви. Уж не пересказываешь ли ты завиральные идеи Филиппо Ноланца, также прозывавшегося «Джордано Бруно», о множественности миров? Да ещё и в присутствии святых братьев-доминиканцев? Никак, испытываешь терпенье своего доброго ангела-хранителя, сукин ты кот?

– Я ж… чисто… т-теоретически! – проскулил Хуго.

– Тогда вот тебе мудрый совет: чисто практически, вытаскивай из-за стола свою грешную жопу, и поди-ка, проспись! Заодно накладываю епитимью, – Йожин сурово обвёл взглядом притихших девенаторов. – С завтрашнего утра и на ближайшие три дня – никакого пьянства! Неизвестно, когда по наши души приползёт мертвецкое войско: и вы, господа колдуны, нужны нам в трезвом уме, а ты, Хрыся – с верной рукой и зорким глазом!

– Слушаю, отче, – покорно кивнула девушка.