Шаг в сторону

(Один из девенаторов, излишне болтливый паренёк, за острый язык, получивший прозвище Шило, неосторожно брякнул что-то нелестное про «английскую кухню»: в ответ Медведь доходчиво объяснил, что «Ирландия – зыс из не Англия!» – настолько доходчиво, что оттаскивали его вчетвером, а Шило пришлось отливать водой).

К столу подали чан бараньей похлёбки с луком, сваренной на пиве. Наёмники, поначалу ворчавшие о загубленном зазря напитке, распробовали – и неожиданно одобрили. И, наворачивая похлёбку, обгладывая мясо с костей и уминая брызжущие соком луковицы, нахваливали готовку.

Воодушевлённый Медведь раздухарился и пообещал всем на вечер очередной деликатес - настоящее ирландское рагу. Гюнтер отрядил в подмастерья пострадавшего Шило, дабы братья по отряду примирились за общим трудом, и вообще, «не страдали хуйнёй». Кто-то выразил опасение, что ирландец обидчика сунет в котёл; в ответ Медведь лишь хохотнул, и заявил, что ужин тогда выйдет нажористей, хоть и куда вонючей. Впрочем, шутку мало кто поддержал – слишком уж свежи были воспоминания о мертвецах, жрущих живую плоть…

…За первым столом, как понял Йожин, прислушавшись, развернулся – кто бы мог подумать! – настоящий инженерный спор.

Отакар увлёкся фантазией о том, что было бы, если б воскресли из мёртвых легендарные великаны, и теперь рассуждал, как придётся заваливать такую громадину.

– Ну, лады. Допустим! – вещал он, чертя пальцем в лужице пролитого вина на столешнице. Остальные с любопытством пялились на импровизированный чертёж. – Допустим, есть у нас пушка.

Ну, и что с того?

– Ну, как, чего? – разводил руками Гавел. – Жахнуть падле, ядром промеж глаз, да и вся недолга!

– Ага! – не согласился Адам. – А великан-то, он какого роста будет?

– Ну, допустим, с колокольню…

– Ха! А ежели он такой здоровый, что у него вся башка с собор величиной? Такому твоё ядро – что муха укусила, почешется разве! Ножищей топнет – цельной деревни нету, и только ямища с озеро…

– Ну, не, – внезапно возразил сам Отакар. – Таких здоровых чудищ быть не может.

– Как же не может? – возмутился Адам.

– А Левиафан? Ведь скажите, отче, – обернулся он к отцу Ансельму, – в Библии же про Левиафана есть? Я слушал однажды, пастор читал: ужас лютый – морда как ворота́, пасть как печь… ну, или типа того.

– Левиафан, вне сомнения, ужасен, – согласился доминиканец: похоже, его разговор забавлял. – Однако же, сын мой, замечу, что Господь в неизречённой мудрости Своей, сотворив столь громадного зверя, не зря пожаловал ему во владения океаны.