Шаг в сторону

Как подтвердит наш почтенный Хасан-ага, иное лекарство в малой толике может спасти жизнь, но всего на скрупул больше – и оно убивает, как самый страшный яд…

– До чего оригинальное сравнение, – кисло подал голос белобрысый Йохан, жующий копчёную колбасу. (Отец Йожин косился на него, внутренне дивясь, как слепец умудряется рвать жёсткую, колбасную плоть огрызками зубов!) – У меня нет глаз, отец Ансельм, но окажите любезность – представьте, будто они у меня есть, и я их только что закатил!

Брат Венанций дёрнулся, опрокинув локтём кубок; вино разлилось по столешнице.

– Ах, ты, бледный червь!.. – зашипел он. Йохан радостно осклабился в предчувствии драки, и сестра встревожено схватила его за плечо – будто опасаясь, что он бросится на монаха прямо через стол…

– Довольно, брат Венанций, – осадил мягкий, как всегда, голос отца Ансельма. – Смирите свой гнев. А ты, Йохан, выбрал неудачное время, чтобы упражняться в остроумии.

– Простите, отче, – неожиданно смиренно сказал слепец.

– Возвращаясь к пути, с которого свернул наш разговор, – продолжил Ансельм. – Господь наш заповедовал отделять зёрна от плевел; такоже надлежит поступать и с любыми знаниями, что достаются нам. За века мать наша Церковь собрала тысячи пророчеств, тысячи откровений, десятки тысяч знаков… и, пользуясь логическими методами, при посредстве искуснейших из богословов – отсеяла из их числа те, которые являются достоверными.

– «Апокалипсис» апостола Иоанна, – произнёс Йожин.

– Далеко не только он, брат Иосиф, – подтвердил Ансельм.

– «Хиникс пшеницы за денарий, и три хиникса ячменя за денарий, елея и вина же не повреждай», – блеснув начитанностью, процитировал Хуго. – Признаться, до сих пор мурашки пробирают, как вспомню, святые отцы…

– Изумительная книга, надо сказать, – саркастически заметил рав Элия. – У неё явно есть, чему поучиться. Азохен вэй, хотел бы я посмотреть на того, кто продаст хиникс пшеницы за целый полновесный денарий!

– Вы, того, звиняйте, что влезаю, отче, – собравшись с духом, подал голос Отакар.

– Это значит, сыне, – пояснил отец Йожин, – что придут тяжёлые времена, когда наступит великий глад. Зерно и прочая пища вздорожают стократ, а вино и благовония с иными роскошествами – останутся в прежней цене.