Шаг в сторону

В ушах стоял звон, и она разглядела лишь несколько стремительных росчерков металла в полумраке – не слыша ни криков, ни мольбы о пощаде, ни тошнотворного треска металла, пронзавшего плоть…

Девочка сжалась на полу в клубочек, спрятав в коленях лицо. Сколько времени прошло – она не почувствовала: и лишь когда ее руки коснулась чужая ладонь – вскинулась и дико закричала.

– Тихо! – оборвал Гюнтер; всё ещё с клинком в руке (тот больше не блестел), встал на колено. – Ты как?

– Х-х… ххху…

– Маленьким девочкам таких слов знать не положено, так что будем надеяться, что «хорошо», – деловитый тон немного успокоил Кристину.

Отбросив шпагу, Гюнтер взял её за руки: – Кисть не вывихнула? Не обожглась? Глаза как, в порядке?

– Н-нет… То есть, да-а-а...

– Слава богу. Ну и удумала, из пистолета палить! Почему не разбудила сразу?

– Б-боялась, – призналась Кристина, понурившись. Страх отхлынул, оставив лишь слабость – и блаженное, тёплое облегчение.

– А застрелить гада, стало быть, не побоялась? – Гюнтер неожиданно усмехнулся и потрепал девочку ладонью по рыжей макушке.

Рука пахла порохом и кровью, но сейчас Кристину это не пугало.

– Молодчина, писюха, – сказал Гюнтер Швальбе. – Будет из тебя толк, я сразу понял!

*****

Второй пистолетный выстрел заставил мертвяка пошатнуться, но не свалил с ног: должно быть, пуля вошла неудачно, пролетев насквозь, не коснувшись мозга. Очевидно, при жизни покойник был не слишком умён. Мотнув простреленной головой, мертвец захромал вслед за товарищами.

– Держи, – Мирослав сунул в руки Кристине перезаряженный штуцер. Метким выстрелом охотница уложила ещё одного беспокойника: но остальные, не обращая никакого внимания на гибель окружающих, пёрли на них с рыком и хрипом.

– Мир, я пустая! – выкрикнула Кристина, пятясь. Сержант, будто нимало не озабоченный столь неприятной (хоть и ожидаемой) новостью, достал из сумки небольшой холщовый мешочек и высыпал на ладонь пригоршню мелкого, белого порошка.

– Ну-ка, кыш, паскуды! – он отстранил девушку, шагнул вперёд и взмахом рассыпал порошок широкой дугой меж собой и мертвецами.

И – чудо! – оказавшись у черты, восставшие остановились, стали бестолково толочься, будто налетев на невидимую, но крепкую стену. Мирослав швырнул щепоть в рожу переднему мертвецу – тот заклекотал, отшатнувшись: мёртвая плоть там, куда попали крупицы, закурилась белым дымом, глаз лопнул и зашипел в орбите.

Московит бросил взгляд в сторону ворот.