Шаг в сторону

Старая Зара всегда жалуется, что на непогоду голову ломит… Или понесла от кого? Знать бы еще, от кого!

…К вечеру дождь утих. Табор встал лагерем, развели костры. Радка помогала таскать хворост, борясь с дурнотой – и с тревогой подмечала, что и Лойза, и Микола тоже как пришибленные. То и дело будто впадают в забытье, а потом моргают и недоумённо оглядываются. А ведь оба парня были среди тех, кто Гойко вязал!Сердце у Радки тревожно заныло.

И ведь сбылось! Уже булькала над костром похлёбка в котелке, когда из темноты раздался я топот, фырканье, скрип колёс – и в свет костра въехали четверо всадников.

Смолкли разговоры; цыгане настороженно уставились на чужаков, многие поднялись на ноги. Защелкали ножи. Так, на всякий случай.

– Мир вам, добрые люди, – зычно промолвил старший из всадников. Рослый, дюжий, в рясе с надвинутым капюшоном, из-под которого смутно виднелось грубое, бородатое лицо с приплюснутым носом и шрамом через полщеки. Монах. И спутники все такие же. И не просто так здесь: Радка разглядела на поясах иноков мечи.

– Здоровы будьте, – сдержанно ответил седобородый Томаш, держа руку у пояса, поближе к свёрнутому кнуту. – Какими судьбами?

– Я брат Ипатий, из Подлесской обители, – монах грузно спешился. – Мы со смиренными братьями следуем в Коленицу, куда посланы во имя милосердия Божьего. Откуда держите путь?

Радка тревожно смотрела, как монахи слезают с лошадей. Молчаливые, они ни с кем не заговаривали, не подходили ближе – но девушка чувствовала острые взгляды из-под капюшонов.

А в полумраке вырисовывались другие конные фигуры в острых клобуках, виднелись повозки с огромными колёсами, колыхались знамёна… Целый отряд! Куда они?

Услышав, что табор следовал по Коленицкому тракту, брат Ипатий посмурнел. Обвел цыган взглядом, тяжело вздохнул.

– Вот что, чада божии, – промолвил он. – Ответьте мне честно: хворые среди вас есть? В Коленице разыгралась эпидемия. Моровое поветрие, – разъяснил он умное слово, и был вознаграждён вскриками и гомоном. Люди тревожно переглядывались, кое-кто покосился на кибитку, где доходил Гойко.

Казалось бы, каждый косился украдкой… Но когда это делает половина – никак не скрыть!

– Нечего трещать, не сороки, – спокойно посоветовал монах. – Просто ответьте: больные есть? Или, может, по пути кого повстречали? Кто странно себя вёл, будто не человек, а зверь дикий?..Радка сама не знала, зачем встала на ноги, одёрнув юбки.

– Да, отче, – выговорила внезапно осипшим (что она делает?..) голосом.