Хроники особого отдела

Путники дважды одновременно вздрагивали – от резкого приглушённого крика какой-то птицы и от оглушительного треска падающего на тропу гнилого дерева, потревоженного отрядом. Вид тоже не обнадеживал. Цвета окружающего мира, преимущественно болотные и бурые, не сулили впереди ничего хорошего. Заросли, как будто, шептали проходившим мимо: «Глупцы! Вернитесь туда, откуда пришли! Вам здесь не место!».

Верный товарищ по партии, телохранитель Хосе, патриот и бесстрашный борец за свободу, неоднократно снимал шляпу, вознося молитву Святой Пречистой Деве.

Через час, когда стало казаться, что бесконечный лес проглотил их и уже начал переваривать, отряд вдруг увидел небольшую поляну, а на ней, отмеченный лучом солнца, сумевшим пробить себе проход среди листвы – чёрный вход в пещеру. Причём, к некоторому удивлению пришедших, совершенно не заросший.

Вооружившись импровизированными факелами и двумя, достаточно мощными, фонарями, люди вошли и, уже при входе в широкий холл-грот, беззвучно распахнули рты.

Вид потрясал!

Все стены и потолок были исписаны яркой, не выцветшей белой краской. Она казалась удивительно свежей. Вообще, складывалось впечатление, что чья-то заботливая рука регулярно стирает в этом месте пыль. Потолок и стены были сплошь покрыты круглыми мишенями и спиралями – вылитый путь ракеты на радаре…

По узкому коридору люди прошли вдоль семи маленьких «альковов», в каждом из которых была изображена своя графическая история, в виде треугольников, квадратов, спиралей и стрел.

– Что это, Ян Геннадьевич? – не выдержал Илья. Начальник ответил как всегда, ёмко… и непонятно:

– Семь дней сотворения мира…

За последней пещеркой коридор резко сворачивал в сторону. Ян остановился и рукой указал на двухметровый начертанный крест, образованный расходящимися кольцами.

– Святая Дева, Рауль, надо убираться отсюда, – услышал Кастро шепчущего ему Хосе. – Это же парный крест. Такой же стоит на западном побережье – на пятне Дьявола, помнишь?

***

Военный атташе и ещё не утверждённый правительством Кастро Чрезвычайный и полномочный посол Советского Союза Александр Алексеев, с самого утра, не мог избавиться от ощущения неправильности.

Вопросами оружия группа не занималась, исследованиями тоже.