Хроники особого отдела

…Когда боль, рвущая его живот изнутри, немного отступала, он, прикрыв глаза, и, не давая присутствующим повода беспокоиться, начинал вспоминать события годичной давности.

Где?

В какой момент времени? Когда и как он мог ошибиться?

Его ведь предупреждали.

***

Апрель. 1962 год.

…Кардинал Сьяраконти не скрывал своего раздражения. Это не пристало священнику, но далеко не все письма приносят радость! А ещё меньше радует необходимость их озвучивать – в этих, менее всего предназначенных для озвучивания подобного текста, стенах.

На его нервозном лице, с резко натянутой на скулах, почти пергаментной, кожей, меняя цвета, быстро перемещались красные, белые и, даже синеватые, пятна.

Не успев скрыть свой гнев под маской всегда целительной молитвы, он почти наткнулся на внезапно вошедшего Папу. Тот же, поспешив поинтересоваться его состоянием, САМ протянул руку к не предназначенному для лишних глаз письму. Более того, близоруко щурясь, позволил себе его прочесть!

Подобное вмешательство плеснуло масла в костёр кардинальского гнева.

Гнева, тем более сильного, что проявлять его было нельзя.

– Учитывая догму в папской непогрешимости, – между тем, мягко улыбнулся Ронкалли, – ни у нас, ни у вас не может быть большей радости, чем созерцание чистых душ.

Возможно, так внезапно появившиеся в Вене из далёкой холодной России «чистый белый и глубокий чёрный свет» помогут одолеть падких на душевные недуги сынов Адамовых. В любом случае, мы проявляем одинаковую любовь к Христу, которая даёт Церкви Его утешение.

Способствуя пробуждению Бога в душах даже растленных «красной» идеологией – мы добавляем ЕМУ много радости!

Заглянув в лицо, (уже ставшее, по обычаю, смиренным), стоящему перед ним кардиналу, Папа продолжил:

– Тем не менее, что же так волнует вас? Вы были очень встревожены!

– Меня волнует только истинное учение Христово, – низко поклонился Иоанну XXIII его высокопреосвященство.

– В таком случае, нам не стоит препятствовать созданию Венской Епархии православной церкви.

Маленький храм, к тому же давно существующий, на задворках австрийской столицы не сможет помешать католическому миру.

Кардинал поднял взор, и в его глубоко посаженных чёрных глазах полыхнул огонь:

– Разрешив подобное святотатство, мы можем ввергнуть паству в сомнение, относительно прямой связи между вами и Святым Духом!

Анджело Ронкалли медленно прошествовал в кабинет и, сев в кресло, скрестил руки. Тускло блеснула на пальце печать рыбака.