Хроники особого отдела

«Надо будет – умрём!» – убеждал в эту минуту паству епископ Вроцлав Генрих Ферстер. «Не бойтесь, дети мои, – провозглашал он, – ибо территория храма есть территория Евангельской любви, а, значит, свободы от страха».

– Пришёл... – услышал Борис у себя за спиной. Он резко оглянулся, но тьма обняла и накрыла его с головой!

***

Её всегда называли исчадием Ада, ведьмой, презирали и боялись. От неё шарахались и не пускали с ней играть. Все знали – не успев родиться, девочка убила свою мать, а потом смогла не умереть от голода и холода, лёжа в тонких тряпках, рядом с умершей на леднике.

Её приютила странная мать-игуменья, старообрядческой школы, которая, несмотря на общее негативное мнение, вырастила, как свою родную дочь. Потом не стало и её.

В школе девочку шпыняли за нищету, за шитое-перешитое единственное платье, которое снизу надставляли на вырост кусочками тканей, попавшихся в руки мастерице. Зато она была первая. Всегда.

– Ведьма-а-а, – неслось за ней вслед.

Война не смогла улучшить характер. Смелость помогла заметить другим её неординарность. Случай свёл с группой особого отдела. Здесь она нашла свою настоящую семью, свою любовь и своего ребёнка.

Сидящий в ней кошмар, огромная чёрная паучиха, была удовлетворёна. А сама Ксюша – счастлива.

Теперь, в такси, среди серого промёрзшего города она понимала только одно: дочь смогут вырастить, не бросят; а мужа она не отдаст никому! Ксения Геннадьевна Мутовина ехала мстить, а гигантская чёрная Паучиха спешила на пир, и горе тому, кто сможет встать у них на пути.

Выросшее перед ней трёхнефное готическое здание, построенное в классических пропорциях, и, украшенное шестью часовнями, большим пространством восьмиугольного пресвитерия и башнями, было красиво.

Холодный серый день давно перешёл в промозглый скользкий вечер. Огромное тёмное здание внезапно стало тусклым, и на мокрых от воды стенах показались сетчатые полукруглые разводы.

Массивные двери распахнулись. Её встречали трое.

– Katedra zamknięta pani. Liturgii nie. (польск),(2).

— Ubi est vir meus? (лат), (3). – Прозвучало в ответ. Голос был мелодичен, но… святые отцы почувствовали, как у них в буквальном смысле зашевелились волосы.