Хроники особого отдела

***

В небольшом, украшенном дорогой смальтой оконце, на фоне утреннего неба, нежно-голубого, прозрачного, виднелись зеленеющие овсом и озимыми земли, да, ярко горящая пламенем взошедшего солнца, новая медная крыша колокольни. Вот-вот должны были зазвонить к заутрене колокола, а привыкшие к регулярному шуму чёрные головки ласточек уже показались бусинами из многочисленных гнёзд. Птицы готовились вылетать, встречая новый день и новые заботы, связанные с кормлением вечно голодных птенцов.

В этот час, невесть откуда объявившийся, с год назад, в Кракове и проезжий по сим местам шляхтич Петроний, имеющий смешную фамилию Шкридлат Звистум, (Skrzydlaty zwiastun – крылатый Гарольд, вестник), поцеловал в слегка влажный пупок Констанцию Понятовскую, жену кастеляна города Кракова Станислава, урождённую Чарторыжскую.

Констанция лежала на тонких батистовых простынях – голая, с упругими пышными бёдрами, и тугими, не потерявшими форму грудями – напоминая собой богиню.

– Как же интересно жить! – услышала она от проснувшегося друга.

– Чем же это, милый? – откликнулась, мурлыкнув в ответ.

–Мир полон прелестниц, – заметил между тем воздыхатель. – Он состоит из прощаний и встреч, потому никогда не знаешь, кто встретит тебя за поворотом лесной дороги.

– Неужели нам предстоит прощание? – надула губки красавица.

– В этом есть радость и залог будущей встречи, – отвечал ей довольный голый философ.

Он хотел встать, но власть мраморно-молочного тела всё ещё владела им, и Петроний, протянув руку к непослушным кудрявым волосам, придвинулся. Дама ловко вскочила на него, изобразив бывалую наездницу, и резкими движениями бёдер помогла ему в библейских начинаниях.

Вестник атаковал Дракона своим острым копьём, словно Святой Георгий, все время заутрени, потом, быстро напялив на себя портки, заломил шапку и был таков!

Напоследок, он пообещал даме сердца сына, в будущем – короля Речи Посполитой.

Глава 49

Глава 4. На грани третьей мировой

Часть 4.

Маше было скучно. Оказывается? жизнь без папы ̶ это страдание. Девочка целых три недели страдала и «несла свой крест...». Так сказал ей Харлампий. Но когда уехала мама, Маше стало совсем-совсем грустно.