Хроники особого отдела

***

Ксения боролась с надвигающейся старостью! Будучи невероятно пожилым человеком, в свои тридцать шесть, она совершала длительные пробежки вместе с неунывающим богатырём, поднимала небольшую штангу и проделывала огромное число упражнений: от приседания до прыжков, до пота и сердцебиения.

Подруга, ещё более старая, (на целых два года), не поддерживала её. Муж поддерживал, но на словах. Присоединяться не желал, предпочитал, близоруко щурясь, читать исторические документы, докучая Яну бесконечными просьбами о переводах шумерских и ассирийских текстов.

Сейчас он был увлечён только легендами о Гильгамеше, стараясь не попадаться жене на глаза, особенно, в часы ее занятий.

Несмотря на скептически настроенное население особого отдела, результатом усиленных тренировок и строгой диеты была тонкая талия, стройные крепкие ноги, густые волосы и восхитительный овал лица.

У старшего оперативного сотрудника отдела имелся единственный недостаток – сигареты. Она выкуривала по шесть-восемь штук в день, изо всех сил стараясь не довести свою норму до десяти.

Замечательные тонкие и крепкие «Ява», (только явские, не «Дукат»!), были её маленькой слабостью. От них желтели зубы, и Ксения, подолгу, злобно драила их, доводя до отчаяния всех пытающихся проникнуть в санузел по утрам и вечерам.

Сейчас она, милостиво улыбаясь, вошла в центральную гостиную, соединённую с кухней.

– Прошу прощения, – улыбнулась она. – Кажется, Маша заснула, и мы можем начинать.

Руководитель и хранитель самого секретного, закрытого отдела Комитета государственной безопасности, растянувшийся на диване, поднял от подушки голову и кивнул Борису Евгеньевичу.

В этом большом доме, всегда пахнущем свежим хлебом, молоком и... ладаном, как только возникала задача, требующая немедленного хозяйственного решения, все давно обращались к нему.

– Заносите!

– Грехи наши тяжкие, – между тем, тоскливо произнёс Василий Иванович.

Четыре пары глаз строго пересеклись на его фигуре. Он как-то сжался и заёрзал на стуле.

– Не начинай! – строго сказала Елена Дмитриевна.

– Решили же! И потом, борода только у тебя подходящая, – хмыкнул Илья.

– Да и некому больше, – резюмировал лежащий начальник.

– К тому же, ты и так и так проиграл. Службы не будет в это время, и тебе никак не отвертеться.

Отец Василий поискал глазами тощую прозрачную фигуру Харлампия, который совсем обжился в доме и почти не стеснялся присутствующих. Он часто присутствовал на собраниях, иногда даже вставляя несколько слов в диалог.