Хроники особого отдела

но, совершенно точно, известно, что по краю оставшейся части копья проходит борозда. Словно кто-то отпилил кончик или даже снял его, как будто это была насадка.

Кроме этих просочившихся в печать данных об отломанном/отпиленном крае, сведений нет. Все исследования были засекречены и уложены в очередную папку ватиканского архива. Копьё с обломанным концом сегодня может осмотреть любой желающий, правда очень издалека...

Следует отметить, что на заседании изучался только этот единственный вопрос. Подобных собраний не было ни до, ни после 11 ноября 1954 года.

***

В воскресенье паства, как всегда, ожидала речь после молитвы. Кардиналы нестройной толпой выстроились у ризницы и ждали. К длительности церемонии все давно привыкли и даже находили в ней свои преимущества. Наконец, служба закончилась. Папа, после непродолжительного отдыха, вышел к празднично одетым духовным лицам. Он был хмур.

– С какой целью вы согнали в Собор такое количество некрещеных детей? – строго спросил он у Чельсо Константини, секретаря Священной Конгрегации Пропаганды и Веры.

Кардинал оглянулся и, не увидев никаких детей, позволил себе спросить:

– О каких детях идёт речь?

– О тех, – едко заметил папа Пий. – О тех, что оставили на полах свои грязные отпечатки босых ног. Я недоволен нашими гвардейцами. Служба не может быть превращена в балаган для цыган и евреев! Обратите внимание на столь нелицеприятный факт.

Странный упрёк поразил кардинала до глубины души. Дети? Грязные отпечатки? Но мраморный пол, отполированный за века касаниями множества ног, мягко сиял.

– Но я не вижу грязи, – занервничал Константини. – Вы… устали? Сегодня немного душно, и есть возможность отменить выход.

Но Папа уже неторопливо поднимался по ступеням к открытому настежь окну. На огромной площади его ждали. Более пяти тысяч человек готовились выслушать проповедь Святого Отца. На залитом солнцем пространстве среди убранных цветами колонн они надеялись на его слово, на отпущение грехов и спасение заблудших в неверии душ.

В первом ряду торжественно стояли одетые в чёрное и коричневое монахи нищенствующих орденов, за ними ослепительно белой волной – суровые доминиканцы, далее – швейцарская гвардия, очень яркая, в своём жёлто-синем обмундировании, итальянские карабинеры и военные. Уже за ними, вольной и радостной толпой, располагались простые граждане Итальянской республики.

Папа подошёл к окну. Где-то слышался торжественный рокот органа. Фуга… величественная и мрачная.