Хроники особого отдела

Темнота осторожно уходила из Рима, оставляя на продрогших за холодную ночь камнях странный серый налёт. Было очень холодно. Совсем перед рассветом небеса пролились водопадом. Промочив всё вокруг, он всё же сумел смыть кровь, обильно полившую плиты кладбища.

В самом сухом углу склепа лежал Иосиф. Его большое сильное тело, тяжело дыша, боролось с раной в груди… с острой болью, пронзавшей со стороны сердца. Опыт старого солдата не позволил прикоснуться металлу снаружи, но возраст ударил изнутри.

Черноволосый посмотрел на умирающего и, наклонившись к нему, тихо сказал:

– Я хотел иначе. Но ты, старый иудей, сделал по-своему. Умнее. Я не нарушу слова. Ты уйдёшь – и останешься навсегда. Если захочешь. И тогда ещё не один раз скажешь своё мудрое слово.

– Он умирает, Петроний. Не городи чепухи, – одёрнул его свергнутый император. Сейчас он даже не выглядел мальчишкой – уставший, худой, бледный, как и старик.

Иосиф открыл глаза, жадно глотнул стылый воздух и прошептал:

– Дай слово! Мальчик не должен пострадать!

Петроний резко сел на корточки перед умирающим, небрежно оттолкнув Ромула, (тот уже открыл рот для возмущённого вопля), и потребовал:

– Согласись! И я выполню всё, о чём ты сейчас попросишь! – Лицо Иосифа вдруг стало светлее, и даже чугунная синева губ на мгновение стала розовой.

— Спрашивай, — твёрдо смог сказать старик.

— Ты станешь частью этого места. И имя твое будет Пётр – камень, основа основ. Тебе воздвигнут Храм, вокруг разольют чистоту и грязь новой веры, – на одном выдохе чётко произнёс Петроний.

– Ты не трибун, – вдруг улыбнулся старик. – Но очень пылкая речь, хоть совсем непонятный путь. Но стать Хранителем заманчиво. А мальчик?

– А мальчик выстроит монастырь в твою честь. Проживет долгую жизнь, и его никогда не обидит Судьба.

– Обещаешь?

– Клянусь... – прозвучало среди старых плит.

– Согласен... – стены впитали в себя и эти звуки.

Небо прорезали розовые нити нового дня.

В темном углу лежало тело человека, только что оставившего мир.

Рядом с ним стояли закутанный в меховые шкуры невысокий юноша, черноволосый атлетически сложённый мужчина… и старик, больше похожий на ночной призрак, который, несмотря на свою прозрачность, спокойно положил руку на голову большого мохнатого пса.

Они встречали солнце.