Хроники особого отдела

Чехов мост, и по сей день, является излюбленным местом самоубийц. Ежегодно с него, спрыгнув во Влтаву, прощаются с жизнью не менее восьми человек...

***

4 января 477 года. День и Вечер. Рим.

Кто такой Петроний, Ромул доподлинно не знал, но его вольноотпущенник и управляющий всеми делами в доме иудей Иосиф говорил о нём всегда с каким-то мрачным восхищением. Своим, сломанным ещё в далекой юности, носом этот человек всегда чувствовал приближение неприятностей, а потому, лишь услышав о сборах, он кивнул головой и, не глядя на стоящего рядом с креслом гостя, быстро вышел – отдавать соответствующие распоряжения.

– Хорош старик! – между тем заметил непонятно почему сочувствующий свергнутому императору таинственный товарищ.

Ромул только тяжело вздохнул. Было совершенно очевидно, что бежать ему некуда. Укрепившийся в устье Лауры Одоакар не просто совершал набеги на все близлежащие земли – именно он породил конфликт между королем Теодорихом и правителем богатейшей Суасонской области Эгидием. Как результат, Римская Галлия пала, и никто не мог больше противостоять саксам в их походе на Рим.

Молодого человека знобило. Пышущие жаром противни не давали тепла, через дверные щели, со свистом, врывался едкий колючий холод.

– Я никуда не пойду, – тихо шепнули губы. – Некуда. Да и зачем бежать? У меня нет сторонников, кто я, в самом деле?

Петроний удивлённо посмотрел на ёжащегося императора и решительно повернул к себе кресло, со сжавшимся в комочек хилым мальчишеским телом.

— Ты прав, ты никто. Даже в историю ты уже вошёл, как никчемный юнец, завершивший своим присутствием картину разрушения величайшей из известных в Ойкумене империй.

Ромул поднял взгляд. На него смотрели чёрные, как будто лишённые зрачков, глаза. Сбитые костяшки длинных тонких пальцев выдавали борца, а странно тонкокостное и гибкое тело – породу.

– Петроний, а сам-то ты, кто? – решился спросить он.

Гость почесал кончик носа, хмыкнул и вдруг выдал:

– Ну, как бы это получше объяснить... вероятно, я часть той силы, что вечно хочет зла, но совершает благо.

Раздалось оглушительное: «А-а-а-апчхи...», и хихикнувший после этого жизнерадостный спаситель человечества закончил:

– Отлично я высказался, хоть прям в свитки к Катуллу запихнуть – и никто не отличит.