Хроники особого отдела

– А третье? – после минутной паузы спросила Ксения.

– А третье – в Ватикане! И нам туда!

Глава 36

Глава 3. Дела сложные. Дела семейные

Часть 7

Спустя неделю разговоров, сборов, запросов в различные важные и не очень инстанции, группа, наконец, получила официальное разрешение на изъятие «...предмета древности, именуемого «копьё Лонгина», имеющего культовое значение среди несознательной категории граждан», с целью проведения экспертизы. Разрешение было выдано по запросу Института истории материальной культуры и подписано его директором Александром Дмитриевичем Удальцовым.

Армянская диаспора Москвы погрузилась в траурное молчание, а представительная делегация, рано утром прилетев в Ереван, к полудню миновала крепостную стену Эчмиадзина, снабжённую, для устрашения врагов, старыми башнями, сквозь разрушающуюся кладку которых, не первый год, пробивались зелёные гибкие ветки вполне сформированных молодых тополей.

Никем не встречаемые, товарищи прошли старое здание синода армянской церкви и недавно отремонтированные корпуса духовной академии.

Всё это архитектурное богатство было окружено ухоженным зелёным бульваром, миновав который, прибывшие попали в пустой внутренний двор.

Эта центральная, (святая святых!), часть монастыря, как цитадель, была обнесена сплошным квадратом стоящих стена к стене монашеских саманных келий, соединённых друг с другом узкими глинобитными переходами. Весь комплекс, связанный воедино, заканчивался у входа в новый трёхэтажный дом.

Этот, последний, был построен явно не так давно.

Сложенный из розового туфового камня, он, отчего-то, имел позади с десяток странных выступов. Словно какой-то обезумевший каменотёс, не рассчитав кладку, решил навалить дополнительную кучу – для укрепления стены.

За этим последним охранным рубежом прибывшие увидели сердце монастыря, «святой исток света Божьей Матери», древний собор — Сурп-Шогакат.

Храм был заперт.

Маленький суетливый особист, несмотря на августовскую жару и четырёхчасовой путь, щеголяющий в наглаженной и подогнанной по фигуре форме, что-то громко прокричал по-армянски.

Прикомандированный к столичным гостям, помятый и небритый взвод рассредоточился, а их громкоголосый командир повернулся к Илье – заикаясь и путая сложные русские слова, начал объяснять:

– Сечас все будэт, товарищ майор, монахи напуганы нэмнога. Рэшили, что экспроприация ценностей, прячутся. Глупые, нэ понимают, что вы как лучше... с научной целью.

На мощёной камнем площади у входа в храм стояла пугающая тишина.