Легенда.

Волосы его, кстати, очень сильно отличались от нормальных, человеческих, это скорее была короткая шерсть животного, покрывавшая все тело, а прическа больше походила на гриву лошади.

— Если ты узнаешь, то, что узнала я, то тоже поменяешь свое мнение. — Проворковала женщина-птица. — Нас обманули.

— Давай поконкретнее, и побыстрее, мне в человеческом облике тяжко.

— Ты что же, не признаешь меня оборотень? — Вышел вперед Вул. Или вид делаешь?

— От чего же не признать. Признаю. Но только ты теперь враг. — Нахмурился гость.

— А когда-то вместе воевали. — Хмыкнул парень. — Я ведь тебе спину прикрывал, того упыря помнишь, что в затылок вцепился? Как я его сорвал, а зубы у тебя в голове остались? Помнишь? Я их потом еще вытаскивал, и мы смеялись вместе сидя у костра в лагере. А как ты меня раненого на себе шестнадцать верст тащил, и байки рассказывал, чтобы я не отключился? Не уж-то все забыл? Не уж-то новый бог предложил тебе столько, что память от жадности стерлась?

— Глупость не говори.

— Стал чернее тучи Берендей. — Мне Чернобог глаза открыл на то, что нашим небожителям все равно, что на земле происходит. Безучастные они, плевать им на нас. В пирах да распутстве погрязли, а он часто является.

— Дурак ты, дружище. — Вул подошел к Берендею вплотную, и положив руку тому на плече, заглянул в глаза. — Больны они. Чернобог скрижаль Рода захватил. Умирают наши боги, и мы — нелюди, и духи, все вместе, силы теряем. Не ужели ни чувствуешь, что слабеешь?

— Да, что-то нездоровится мне.

— Буркнул в ответ тот и отвел взгляд. — Не уж-то правду говоришь?

— Нездоровится — это ко мне. — Проскрипел противный голос и из леса, отодвинув в сторону еловую ветвь костлявой рукой, вышел на поляну покойник. Самый настоящий, синий с налетом желтизны, покрытый трупными пятнами, на обтягивающей скелет коже, высокий и лысый. Припадая на правую ногу он просеменил к Берендею, ловко проскочив между застывшими от неожиданности Бером и Федограном, едва не растолкав их узкими плечами.

— Что тут вообще происходит? Меня на пир пригласили, а жратва с едоками беседы ведет?

— Тут мой бывший друг утверждает, что обманули нас. — Поднял тяжелый взгляд Берендей. — Получается, что поклеп на наших богов навели. Это мне не нравится.

— Глупость какая. — Засмеялся пришелец. — Какой может быть поклеп, когда их действительно давно уже не видел никто. Мир живет сам по себе, а они сами по себе, если вообще живы еще.

— Ты вот, что Трясовица, ответь.