Легенда.

Первыми каплями рассыпанных подснежников рядом с ноздреватым, словно дрожжевое тесто, наполненного воздухом, просевшего снега. И наконец первым: «Чирик», из еще голых, только-только набухающих почками, зарослей сирени.

Федогран болел тяжело и долго. Щербатый приходил каждый день, и по многу часов находился рядом, меняя повязки, накладывал мази и компрессы, наполняя воздух запахами трав, змеиного яда, меда, и еще чего-то такого, что невозможно описать.

Алина, как заботливая мама, ухаживала за мужем, подолгу сидела рядом, на краешке кровати, рассказывая последние новости, и всегда грустно улыбалась, не показывая слез.

Названые братья уехали с шишком в столицу княжества, и никаких известий от них пока не поступало, что слегка настораживало нашего героя. Вместе с ними ушел и Вольх со своей стаей.

Первый раз на порог дома, Федогран вышел, когда уже зацвели яблони. Сощурился ласковому солнышку, улыбнулся белым облакам цветущих вишен.

— Какой ты бледный. В сумерках дома не заметно, а тут-то при свете.

.. Как себя чувствуешь, богатырь? — Голос воеводы заставил вздрогнуть неожиданностью парня.

— С ног не падаю. — Улыбнулся тот в ответ.

— Вот и хорошо. Не время болеть. Как надумаешь, в дружинную избу приходи. С воинами потренируешься. Это тебе надо. Лучшего лекарства чем служба воинская нет. Точно говорю. «Себя жалеть — смертушку звать». «Себя преодолеть — вон ее гнать». Не зря народ так говорит. Там я Алинке гостинцев передал, от жителей той деревни, что вы с братами из полона освободили.

Сами разберетесь что к чему, когда приедут.

— Что-то долго они, пора бы уже вернуться. — Вздохнул Федогран.

— Так раскисло все. — Пожал плечами Митрох. — Пока паводки не сойдут, дороги непроходимы, что те болота. Чего грязь месить? Подсохнет немного и явятся. Не переживай.

Потянулись будни. Федогран набирался сил на перегонки с расцветающей природой. Бегал каждый день вокруг города, занимался с дружиной, отрабатывая боевое мастерство, гонял застоявшегося за время болезни Чепрака, не жалея ни себя ни его.

Когда дороги обсохли и первые телеги потянулись из деревень, засобирался богатырь в дорогу. Беспокойство за братьев острой иглой кололо душу. Пора бы им уже вернуться, а их еще нет. Воевода поначалу заартачился, не желая отпускать воина, но в конце концов согласился.

Алинка, с округлившимся животом, собрала узелок в дорогу. Перечить не стала. Знала за кого замуж шла. Не усидит на печи ее суженый, не та натура.