Легенда.

Новая жизнь, пусть света белого еще не видит, а только тьму в мамкином пузе, но характер уже имеет. В его породу, в Елеевскую пошел будущий богатырь, у них все своенравные». — И смеется гордо подбородок подняв. Федогран кивает, но не согласен, у него тоже предки не сахар, есть кого вспомнить и нос задрать.

Сидит парень, вспоминает, и тут дверь приоткрылась окутавшись ворвавшимся облаком морозного пара.

— Не помешаю. — Вул вошел, как-то непривычно для него, смущенно. Федогран встал на встречу и обнял друга.

— Что за глупость, брат.

С каких это пор ты мне помехой стал? Заходи, поснедаем вместе. Алинка чудную кашу приготовила, рассыпчатую, поужинаем да поговорим.

— Спасибо, не откажусь. — Достал ложку из-за голенища оборотень. Федогран поставил перед ним глиняную миску, наполненную до краев пшенной кашей, и положил сверху кусок сливочного масла, который тут же, желтой слезой начал таять и впитываться в парящую крупу.

— Ты извини, что я сам управляюсь. Нездоровится жене, прилегла она.

— Все понимаю.

Нет тут обид. Но я к тебе по делу. Ты Девану помнишь?

— Как я дочь Перуна забыть могу. Храню ее подарок. С собой ношу. — Кивнул Федогран.

— Виденье мне от нее было. Она просила лес от волков избавить. Я сначала не поверил. Она—же покровительница их, да нас оборотней, а тут такая просьба. Но на вторую ночь сон повторился, а на утро, на столе клок шерсти. Нет сомнений. Точно просит уничтожить серых, только вот почему они в такую немилость впали, мне непонятно. Поможешь с охотой?

— Что за вопрос? Конечно помогу.

Когда едем?

— Так завтра собрался. Я распоряжусь тогда, твоего Чепрака оседлают к зорьке. Жаль коня крылатого с нами нет. Сверху сподручнее было бы выследить стаю.

— Да... — Вздохнул Федогран и его глаза затуманились воспоминаниями:

«- Жаль мне с тобой расставаться, батыр. Прикипел я. В душу ты мне запал отвагой, сердцем добрым к чужой беде отзывчивым, да справедливостью. Но я и так задержался в помощниках. У меня ведь то же дом есть и жена с жеребятами. Как они там? Соскучился.

Пора мне. — Туплар склонил голову и уткнулся в плече парня. — Старухе, той страшной, благодарность передай. С того света меня вытащила. Если бы не она, осиротели бы детки.

— Я все слышу. Сам ты старуха страшная, а не коняга крылатая. — Огрызнулась беззлобно стоящая рядом Ягира. — А если уж по правде, то не меня, а Морену благодарить надо. Это она своих Навий придержала, не дала из тебя нити жизни в клубок вымотать, да в зелье мое силы своей добавила.