Легенда.

Тот попытался влезть по взвывшему от боли Никто, но полыхнувший в руках героя меч, огненным смерчем разрезал его, отделив заползающую часть, которая тут же материализовалась, приобретя форму змеиной головы, и покатилась в сторону, брызжа зеленым ядом с оголенных клыков.

Бабка прыгнула вперед, поджав ноги и замахнувшись клюкай для удара, но врезалась в мгновенно поднятый щит, и отлетела, отброшенная ударом, вслед за головой змеи. Но она была опытный и ловкий воин, и потому, кувыркнувшись через голову, подпрыгнула, и встала вновь в боевую стойку, приготовившись для атаки.

Илька соскочил с плеча и взлетел на лицо старухи, вцепившись ей зубами в нос. Визг боли, пронзительный и противный, оглушил всех, заставив зажать уши.

— Ловите дальше Кехай. — Взревел команду Федогран и обернулся.

Богатырь увидел, что все Агач-киши, кинулись исполнять команду, и только Бер, с кипящим котелком в руках, побежал к воющей, молотящей себя по лицу старухе, и залитому ее кровью, беснующемуся шишку.

— В сторону брат, выкрикнул медведь, готовясь выплеснуть содержимое на бабку, но тут, один из Кехай, кинулся ему под ноги, и увалень, споткнувшись и не удержавшись, упал и покатился по земле в сторону остановившейся схватки.

Шишок выполнивший требование брата, отпрыгнул в сторону, но не расслабился, а увидев, что у Бера ничего не получилось, хотел было вновь броситься ведьме в лицо, но уже было поздно.

— Сбежала гадина, — Сплюнул он сгусток крови с куском плоти ведьмы. — Что же ты так неаккуратно, брат. Под ноги смотреть надо. Так и голову свернуть можно.

— Как ты себя чувствуешь? — К отплевывающемуся Ильке подошел обеспокоенный Ацамаз.

— Хочется с кем нибудь подраться, а не с кем. — Хмыкнул шишок. — Горло немного першит, кровь у этой гадины едкая. — Вновь сплюнул тот.

— Вот о чем ты думал. — Сокрушенно закачал головой музыкант.

— Что такое. — Илька не на шутку заволновался.

— Болезнь она в тебя подселила. — Вздохнул Ацамаз. — Теперь и не знаю, как быть. Не лечиться эта зараза. Дней десять и конец.

— Обрадовал. — Нахмурился шишок. — Я подохнуть в бою мечтал, а не в лихорадке на постели... И что теперь? Ничего нельзя поделать?

— Вот дрянная старуха.