Легенда.

— Где мой брат? — Внезапно сменил тему разговора Федогран, и грозно посмотрел на десятника.

— Освободили уже, сюда ведут. — Тот не испугался и даже улыбнулся в ответ, вновь погладив лысину. — Сейчас явится. Встретитесь.

Оборотень выглядел бледным, но не сломленным. Сверкал глазами и шел гордо. Ему не сказали, что произошло и Вул был уверен, что ведут на казнь. Недоуменно посмотрев на Федограна, он поначалу вздрогнул, потому что решил, что того тоже пленили, еще бы, вид у богатыря был страшный. В нательной рубахе, залитой кровью из рассеченной скулы, в окружении вражеских воинов.

Почему-то у человека так устроено, что страшное он замечает сразу, а вот хорошее, только потом. Так и оборотень, не сразу увидел шишка, Бера и ватагу Хлуда, а когда наконец рассмотрел, да еще что те вооружены и не связаны, все напряжение в душе отступило, и губы сами расползлись в улыбке.

— Брат. — Вырвалось хором у счастливых друзей, и они обнялись.

— Кхе... — Покашливание, явно не от простуды, и больного горла прозвучало рядом и заставило Федограна обернуться.

— Ну так что, насчет Веча? Поможешь? — Хитро сощурился Трислав.

— Почему я? — Вопросом на вопрос ответил парень. — Я, вроде, вам не друг? Только что воевали?

— А мы и не дружить предлагаем. — Хмыкнул седоусый. — Ты с верхушкой княжества воевал, и упокоил, без начальства нас оставил, а с нами не бился, мы в сторонке стояли. Набедокурил? Значит тебе и исправлять.

— Вон, Хлуд проведет. — Кивнул в сторону атамана Федогран.

— Э нет... — Протянул воин. — Я тут с мужиками переговорил, мы его на место волхва выбирать будем, он и богов старых уважает и обряды знает, нет у нас больше желания Чернобогу кланяться, он может и живой бог да только больно уж кровавый, и справедливость не по нашенски понимает. — Он не на долго задумался, словно вспомнив что-то, а потом встрепенулся, как морок отогнал. — Так, о чем я... Ах, да... Нельзя Хлуду во главе Веча стоять, если бы его князем выбирали, то да, а вот волхвом невместно, не по правилам это будет.

— Ты как та коровья жвачка. — Не мог не вмешаться шишок. — И жевать не вкусно и выплюнуть лень. Уймись, проведет он ваше Вече, а я помогу. — Махнул он рукой, словно точку в споре поставил, и дернув Федограна за ух, затараторил склонившись, и держась за мочку. — Чего ты кочевряжишься? Проведи ты им это злосчастное собрание. Мало ли чего. Вдруг они снова какого нибудь убогого править поставят. Убивай его потом, мучайся.