Сабуро́. Книга 2. Самурай без меча

Мелочь, а приятно!

Меняла открыл одну из книг, опустил кисточку в чернила и сделал какие-то пометки:

— Итого два кана в …изделиях и четыре кана сто шестьдесят моммэ в монетах. Всего — шесть канов сто шестьдесят моммэ серебром! Шесть с лишним каммэ[7]! Записал. Продолжим, господа?

***

С золотом управились куда быстрее: мешок был доверху набит хорошо знакомыми мне кобанами. Господин Уэда сосредоточенно осматривал каждую монету и бережно раскладывал их в две большие чашки. Я понял причину, вспомнив рассказ сэнсэя о кобанах старой и новой чеканки и, соответственно, разного содержания в них золота.

Вид у менялы при этом был подчёркнуто деловитый. Правда, когда Сакон передал ему стопку одинаковых кожаных чехольчиков, господин Уэда всё же не смог сдержать удивления. Вынув из них несколько больших обанов — похожая монета лежала у меня в кошеле — он изумлённо воскликнул:

— Обаны Большого Будды[8]? В столь превосходном состоянии? Не верю глазам!

Укон со скорбным лицом сложил ладони перед грудью, что-то прошептал себе под нос и объявил, что одну такую монету следует разменять, причём непременно золотом.

— На богоугодное дело. Во славу Всемилостивейшей Каннон!

Сразу погрустнев, господин Уэда снял очки — только сейчас я заметил, что держались они с помощью двух шнурков с грузиками, свисающих за ушами — и с шумом втянул в себя воздух. Протерев окуляры рукавом, меняла вернул их обратно на нос, снял с пояса связку ключей и задумчиво на неё уставился. Наконец, выбрал нужный и решительным движением открыл замок в виде диковинной рыбы, запиравшей острыми железными зубами небольшой сундучок.

Пошарив внутри, меняла извлёк пару туго набитых кошелей и с постным лицом сообщил:

— Простите, господа, но в наличии только «гэндзи итибубан»[9] свежей чеканки. Закон вы знаете — сорок монет за один обан.[10]

К моему удивлению, рядиться близнецы не стали. Сакон спросил, нельзя ли отлучиться к вещам. Господин Уэда окинул ронина цепким взглядом и благосклонно кивнул, разрешая.

Я хотел тоже сходить за своей котомкой: разменять дедов обан было бы не лишним, но так и не решился. Сакон ловко отодвинул засовы и, оставив дверь открытой, быстро удалился.

Меняла ещё не успел отсчитать все монеты — маленькие и прямоугольные, доселе мною невиданные, — как ронин вернулся обратно. В здоровенном кулаке он сжимал пару кинжалов-вакидзаси!

Оружия господин Уэда, однако, нисколько не испугался и понимающе растянул тонкие губы в подобие улыбки.