Ведьмин костёр: обожжённые любовью

Лучше уж измениться, чем погибнуть. Обещали же, что останусь красивой.

Бабушка Зорьки неожиданно громко свистнула. Прибежала девчонка лет десяти. Блеснула черными глазами.

– Принеси чашку наваристой похлебки, – приказала ей Мирела.

Когда ее приказ был выполнен, она заставила меня съесть все до последней капельки. Бросила на землю одеяло и указала расправить его.

– Зачем? – удивилась я, когда старуха велела лечь.

– Чтобы не убиться, – коротко объяснила она, с кряхтением выбираясь из кибитки. Я не успела спросить, почему я могу убиться.

– Теперь высуни язык. Больше.

Страшась того, что произойдет, я закрыла глаза. Почувствовала, как на язык упала капля, другая, третья. Без вкуса и запаха. Старуха запела на непонятном языке. Я прислушалась к своим ощущениям и только хотела сказать, что ничего не чувствую, как у меня закружилась голова. Я провалилась в черноту.

Вскоре она рассеялась, и я увидела пламя. Сначала маленькое, как свечной огонек, но потом оно начало расти, и к видению присоединились звуки: треск горящих домов, между которыми я оказалась, и полные отчаяния крики людей.

Я чувствовала жар пламени и смрад гари, но продолжала идти к строению на холме, которое не могло гореть, поскольку было каменным. На фоне объятых огнем срубов, оно выглядело зловеще.

За свою жизнь я несколько раз проезжала мимо видела крепости Ратиборов, и всякий раз она поражала меня своим величием. Готовясь к свадьбе, я думала о том, как буду жить в ее палатах. Белокаменных, но холодных. Совсем не то, что наш теплый и нарядный, благодаря резными украшениям, терем.

И сейчас я безошибочно угадала каменного монстра.

Если наш город окружал деревянный частокол, то здесь на меня надвигалась мрачная крепостная стена, закрывающая половину неба. Она смотрела на реку и поля узкими глазницами бойниц. По четырем углам высились сторожевые башни, охраняющие ядро крепости – палаты, где жили Ратиборы и доставшаяся им от прежнего хозяина дружина.

Через глубокий ров у основания крепости был перекинут подъемный мост, и я не понимала, почему его не убрали.

Раз горела прижимающаяся к холму деревня, то дружинники в первую очередь должны были поднять мост, чтобы защитить себя и всех тех, кто бежал от врага. Разве что враг пришел не извне, а явился изнутри?..

Я медленно шла по мосту. Пыталась сквозь клубы дыма рассмотреть стяги, раскачиваемые порывами ветра. Когда подошла ближе, в ужасе зажала ладонями рот. То был не стяги. На балке у ворот висело три тела. Я узнала их.