Чародей

Столы ломились от блюд, а алкоголь лился рекой

Граф Семён Семёнович Шуйский, статный высокий мужчина с гусарскими чёрными усами, хозяин дома и празднества, особо никогда не любил отмечать свои, да и чьи-либо дни рождения. Он предпочитал скупое одиночество. Несмотря на большое количество друзей, которых Семён Семёнович безмерно уважал, ему всегда казалось, что наедине с самим собой он находит большее умиротворение.

Как бы то ни было, сегодня граф сделал исключение. На свои прожитые пол века Семён Семёнович решил собрать близких ему людей под одной крышей.

Иногда надо жить не только для себя

— Я как вот это... я как-то вот это... — пьяным, слегка заторможенным взглядом посмотрел на Семёна Семёновича его друг и по совместительству управляющий Государственным банком сорока семилетний Эдуард Ефремович Котов, небольшого роста.

Семён Семёнович совершенно не понял, что именно хотел до него донести Эдуард Ефремович, поэтому, когда тот пошатнулся, он плавным взмахом руки, прямо тому под задницу, подставил мягкое кресло.

Из правой руки управляющего на пол выпал недоеденный бутерброд с чёрной икрой. Семён Семёнович тяжело вздохнул. К середине вечера он стал всё-таки жалеть, что решил отмечать день рождения. Порядок ему был невероятно важен, но пока он видел вокруг себя лишь сплошной хаос.

Граф вновь легко взмахнул рукой, и недоеденный бутерброд поднялся с пола, обронив обратно на паркет несколько икринок, и через мгновение исчез, словно его и не было.

Семён Семёнович посмотрел на Эдуарда Ефремовича.

Управляющий госбанком мирно спал в кресле. Пусть спит. Проснётся, придёт домой, там ему жена устроит взбучку.

— Отдыхайте, —граф похлопал спящего друга по плечу, прошёл мимо него к окну и посмотрел на свой хорошо освещённый двор. Вдалеке он увидел направляющуюся к дому тёмную фигуру, довольно улыбнулся и решил вернуться к гостям.

Тем временем по зелёной, хорошо освещённой аллее августовским вечером медленной походкой шёл молодой парень в чёрном строгом костюме и цилиндре на голове.

Его испещрённые рубцами от ожогов руки скрывали плотные кожаные перчатки. Он то и дело сжимал ладони в кулак, старые раны отзывались зудом. Невозможно управлять огнём и ни разу не обжечься.

Вдруг, молодой человек, не дойдя до дома пару десятков метров, резко остановился. Его красивое гладковыбритое лицо обдул тёплый ветер. Он посмотрел на небо и смотрел до тех пор, пока ярко-красный огонёк не показался в его поле зрения.